Наслаждайтесь чтением!
Почтальон
>от природы великолепный оратор, играла на самых различных чувствах
слушателей. Казалось, к сердцу каждого из них у нее был свой, особый ключ.
И только оставалось сожалеть, что такой талант служит оппозиции.
Он видел, как действует ее речь на собравшихся. Многие из них
одобрительно кивали при каждом ее удачном выпаде, повторяли что-то про
себя, в пылу охватившей их страсти плотно сжимали зубы и воинственно
раздували ноздри. Подавляющее большинство участников собрания, - понять
это не составляло большого труда, - было настроено на войну с Дирной, если
Дирна откажется уступить Новую Землю.
Доминик Кампобелло начал свое выступление с того, что пригласил
собравшихся, так сказать, всем миром, посетить его парикмахерскую. Это
заявление было встречено дружным, одобрительным смехом. Затем он пустился
в рассуждения о том, что именно ВЫНАС - самый заклятый враг рода
человеческого. И хотя в его адрес, что не ускользнуло от внимания Уолтона,
и раздавались кое-какие неодобрительные выкрики, в целом собравшиеся
слушали его с сочувствием - Кампобелло, казалось, говорил искренне.
Третий оратор, Руди Штейнфелд, оказался местным преподавателем
музыки. Его выступление тоже было направлено против ВЫНАСа, хотя и
прозвучало более сдержанно, в характерной для интеллектуала сухой манере.
Слушая его, люди начали зевать, и это побудило Штейнфелда значительно
сократить свое выступление.
Часы теперь показывали ровно 19.00. Через час должна выйти в эфир
долгожданная калейдограмма, подготовленная Ли Перси.
Уолтон оставался на собрании до 19.30, слушая, как они, один за
другим, прямо с мест осыпали проклятиями то ВЫНАС, то Дирну, то Уолтона,
то всех скопом - в зависимости от того, в чью сторону направлялся гнев,
накопившийся в том или ином ораторе. В 19.30 Уолтон поднялся со своего
места и покинул собрание.
- Я в Вест-Сайде, на 382-ой улице, - позвонил он Перси из кабины
автомата. - Только что побывал на собрании жителей одного из кварталов. Я
бы сказал, преобладают антивынасовские настроения. Процентов эдак
девяносто явно против нас. Нельзя больше мешкать с нашей программой, Ли.
- А мы и не мешкаем. Вот как раз сейчас мы прижмем всех их к ногтю.
Калейдограмма готова. Конфетка да и только! И, я думаю, "Ситизен" тоже
поддаст жару! Так что в решающий бой мы выходим, Рой, во всеоружии.
- Будем надеяться, - сказал Уолтон.
Сам Рой никак не мог заставить себя смотреть подготовленную Перси
программу, хотя и вовремя вернулся домой в этот вечер. Он понимал, что
никакого вреда от этого не будет, - во всяком случае, для него лично, -
однако сама мысль о том, чтобы добровольно позволить кому бы то ни было со
стороны вторга
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.