Наслаждайтесь чтением!
Почтальон
со всей поспешностью вставлен третий стакан виски.
Он уронил пустой стакан на ковер.
И затем, с новым глубоким вздохом, он промолвил, обращаясь к
Никки, голосом удивительной красоты:
- Non omnis moriar.
Вот и все слова, прозвучавшие во время аудиенции, не считая,
конечно, тех, что произнес Никки.
Глава пятая. Гипноз
За черной дверью их поджидал трепещущий Бонио. На сей раз он
изъяснялся как завзятый кокни.
- Чего он те сказал-то? Подходил ты к ведьмаку?
- Сказал что-то на латыни.
- А ты, выходит, не понял?
- Вроде бы нон омнис и еще чего-то.
- По-латински, значит? Это, получается, полюбился ты
колдуну. Он на радостях всегда по-иностранному лопочет.
И пока дети шли коридором, Бонио, так и не успев добраться
до валлийского, вдруг махнул рукой на все диалекты. С этой
минуты и до последней их встречи он разговаривал, словно
священник из пьесы, каковая манера речи и была для него
натуральной. Дети так никогда и не выяснили, для чего ему в
самом начале понадобилось прибегать к столь странным имитациям.
Возможно, они представляли собой некое подобие камуфляжа,
возможно, объяснение состояло в том, что он был по природе
своей обманщиком, а может быть, он получал утонченное
удовольствие, издеваясь над ними. Однако теперь, когда они
попали в фавор к Хозяину и им, может быть, предстояло занять
заметное место во всей этой странной компании, Бонио снедало
желание подслужиться к детям, протянув им руку христианского
милосердия.
- Дорогие мои юные друзья, - сказал он, - позвольте мне
поздравить вас с успехом, который вы имели у нашего
руководителя! Я не питаю ни малейших сомнений в том, что перед
вами открывается великое будущее - будущее членов нашего
счастливого сообщества! Мне следовало бы сказать, сообщества
счастливых братьев, обосновавшегося на дивном камне сем в
серебряной оправе океана и так далее. И пусть первым из ваших
друзей станет тот, кто первым разделил ваш триумф. Нет ничего,
я повторяю, ничего такого, чего я не сделал бы для моих юных
соратников, лишь бы это было в моих силах. При любых
затруднениях обращайтесь к доктору Мак-Турку. Трясун Мак-Турк,
так называют меня на нижней палубе, - своего рода прозвище, как
вы понимаете, - дело обычное у скитальцев морей. Считайте меня
вашим другом, о нет, вашим слугой. Скажем так: рабом рабов
Божиих, ха-ха. На Трясуна вы можете полагаться во всем. Я хоть
и не имею счастия вкушать доверенность нашего Хозяина, - ибо,
поверьте мне, раз он не только оставил вас при своей особе, но
и беседовал с вами на латыни, значит существует некая Цель, о
да, и возможно, великая, - я, повторяю, хоть и не имею счастия
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.