Наслаждайтесь чтением!
Смешное
исполняя свою
работу, перемещались техники, не ведающие, что он наблюдает за
ними.
Пинки месил на кухне тесто. Головы он не поднял.
Сверкающие коридоры, закрытые двери.
Пусто и в жилой половине, - законченный корабль подсыхает в
бутылке, распространяя теплый аромат лака.
Вертолет стоял посреди пустого ангара, таинственный и
безмолвный, как богомол или фараон, упокоившийся в своей
пирамиде.
Когда Никки растворил двери ангара, впуская внутрь последние
остатки дня, его едва не отбросило ветром назад.
Он столь долгое время оставался запертым в комнате без окон,
наедине с искусственным светом, что позабыл о переменчивости
погоды.
Возможно, вибраторы подействовали на атмосферу или нарушили
какое-то иное равновесие, ибо над островом свирепствовал
ужасающий шторм, в котором молнии ухитрялись соединяться с
ураганным ветром. Черное небо, - от какого Шекспир вполне мог
ожидать, что оно обрушится на скалы потоками горящей смолы, -
заполняли мятежные ветры и грохочущие громы. Волны неслись
иззубренными рядами. За ними неслась водяная пыль, срываемая с
бурунов, волны влекли ее, похожую на вздыбленное оперенье
скопы, полупрозрачное, словно муслин. Радуги играли в пыли.
Сами же волны были как дервиши, пляшущие безумный танец
семидесяти семи покрывал. Анемометр на вершине утеса размазало
в бурое пятно. Напор восьмибалльного ветра притиснул мальчика к
камню.
С огромным трудом справляясь с ветром, Никки стал
подбираться по карнизу к вершине.
Он был восставшим Ариэлем из "Бури", ищущим страшного
Просперо, чтобы защитить Калибана.
Есть конец у всех дорог.
Все минует, дай лишь срок.
Пред зарей густеет мрак.
Ходу, парень, смерть - пустяк.
Молния резанула по небу, и Никки увидел Хозяина, стоявшего
посреди урагана, опираясь на альпеншток.
С тяжким усилием Хозяин поворотился, - пока мальчик поднимал
зияющий и мотаемый ветром из стороны в сторону револьвер.
Хозяин двинулся прямо на дуло, скособочась в сторону
альпенштока, и скоро они уже стояли на скальном откосе всего
только в шаге один от другого.
Синие глаза сошлись, как и прежде, в одно сверкающее око.
Этот головной прожектор разрастался, пока не заполнил собою
небесный свод, стремительно надвигаясь на мальчика, будто
автомобиль, мчащий, чтобы его раздавить. Затем он закружился,
как огненное колесо фейерверка. То был сияющий космос, и
мальчику оставалось либо и дальше противостоять этому космосу,
либо войти в него.
И он вошел.
Он опустил револьвер.
Он сказал:
- Да.
Замедленным, полусонным движением он отшвырну
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.