Наслаждайтесь чтением!
Счастье
ом, что Кирилл посмотрел на нее с удивлением, - не сердце. Несчастный случай.
Почему-то он решил, что несчастный случай может быть только на дороге.
- Она водила машину?!
- Водила. Всегда. Она жила в Петергофе, там деду когда-то дали дачу, и она туда переехала после того, как он умер. Она даже на прошлой неделе приезжала ко мне на машине. Только она умерла вовсе не из-за машины.
Кирилл даже представить себе не мог бабушку, которая водит машину. Что же это за бабушка такая?!
- Она принимала ванну и уронила в воду фен. Короткое замыкание, и.., все. Несчастный случай. Бабушка принимала ванну? Уронила фен?!
- Сколько ей лет, вашей бабушке? Двадцать восемь?
- Нет, - наконец-то она улыбнулась по-настоящему, открыв ровные белые зубы, - семьдесят три. А почему вы так удивились?
Он удивился, так как в его представление о жизни никак не укладывалось, что бабушка может водить машину и укладывать волосы феном. Бабушка должна солить огурцы, полоть малину, варить картошку и на ночь расчесывать жидкие седые косы пластмассовой гребенкой.
Фен тут совсем ни при чем.
- Я до сих пор не могу осознать, что ее нет, понимаете? Мне кажется, что это невозможно. Почему ее нет? Я же на прошлой неделе с ней встречалась, мы пили кофе на Невском, в “Идеальной чашке”, болтали три часа. Я ей рассказывала про Киру, и у нее было такое же лицо, как у вас на пляже. Я вас потому и заметила, что вы смотрели в точности как моя бабушка. - Она опять улыбнулась. - Кира - это тот мой приятель. Вы его видели. Его зовут как вас - Кирилл. Только почему-то все называют его Кирой.
Кирилл Костромин с неуместной поспешностью схватился за сигареты.
Господи, это еще откуда?! Это мерзкое, глупое, женское имя “Кира”, которым его потчевали все детство и всю юность?! Он слышать его не мог. Он его ненавидел. И даже был уверен, что все его беды от этого дикого имени.
"Сегодня Кира дежурный по кухне!” - бодрым голосом объявляла утром мать.
"Кира, почему по математике опять тройка?” - строго спрашивал отец.
"А Кирка в лагерь не хочет! - наперебой кричали братья прямо ему в лицо и валились от хохота на продавленный диван. - Кира - дура, Кира - дура!"
И эта “дура”, гораздо более оскорбительная, чем “дурак”, всю жизнь помнилась ему так, что от ненависти и безысходности сводило затылок.
- ..попробуйте, Кирилл Андреевич. Это вкусно. Оказывается, принесли еду. Салат лежал на сказочной красоты тарелке хрусткой аппетитной горкой, и ничего этого не было - ни продавленного дивана, ни братьев, ни Киры-дуры.
Вокруг был Питер, лето, чистые скатерти, столовое серебро - другая жизнь. Сытая, привычная, удобно устроенная. Его собственная.
- Бросьте вы его к черту, - сказал он хрипло, - это же кретину ясно - ничего у вас с ним не выйдет. Ну зачем вы приехали на этот пляж? Компанию повеселить? Продемо
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.