Наслаждайтесь чтением!
Счастье
нутые в короткий хвост неопределенно-темного цвета волосы, и думал, что, пожалуй, провел вечер совсем неплохо.
Напрасно он так думал.
Уехать им не удалось. Ее машина не заводилась. Не помогли ни всемогущие “крокодилы”, ни длительное совместное рассматривание чахлого мотора старушки-“Хонды”. Ковыряться в нем Кирилл не стал бы даже под угрозой расстрела.
Хватит. Наковырялся в дикие дальнобойщицкие времена.
- Придется вам ее здесь оставить. - Ему до смерти хотелось в свой отель - выпить коньяку в лобби-баре, еще покурить в прохладе и покое огромного холла, подняться в свой номер и лечь спать. - Завтра вызовете какой-нибудь эвакуатор.
- Конечно, - согласилась Настя, и он понял, что она непременно заплачет, как только он отвернется. Впрочем, это были не его проблемы. - Конечно, так я и сделаю.
"Это не мои проблемы”, - так говорил один его давний начальник. У него Кирилл Костромин учился жить и работать - бороться и перегрызать чужие глотки. “Это не мои проблемы”, - сказал он однажды Кириллу, когда тот не уследил за кем-то из водителей, и через две минуты Кирилл Костромин стал безработным.
- Ну, давайте я вас отвезу, - внезапно предложил он, сердясь на себя, - если уж в этом городе не существует такси!
- Нет-нет, - сказала Анастасия Сотникова и все-таки шмыгнула носом. Глаза за стеклами очков у нее как будто увеличились и задрожали. - Спасибо вам большое, только везти меня никуда не надо! Я еду в Петергоф, в бабушкин дом. Это далеко, за городом, и вам совсем не по дороге. Я.., доберусь как-нибудь. Спасибо вам большое, Кирилл Андреевич.
- В какой еще Петергоф! - сказал он злобно. - У вас же с машиной проблемы. Езжайте домой, не выдумывайте.
- Домой я не поеду, - ответила она твердо и зачем-то полезла в свой портфель. Она то и дело ныряла в него с головой, как в омут. - Спасибо за ужин, Кирилл Андреевич.
И выудила из портфеля носовой платок.
Рыдать собралась, понял Кирилл.
- Давайте я довезу вас до дому, - сказал он, нажимая на слово “дом”, - конец света еще впереди. Это не конец света.
- Конец, - пробормотала она голосом придушенной мыши. Очевидно, ей стоило больших усилий держать себя в руках. - Домой я не могу ехать. Там... Кира. Я не могу его видеть.
- Черт бы вас побрал.
Он сунул руки в карманы - хотя много лет отучал себя от этой привычки - и еще постоял немного возле ее машины, погрузившейся в летаргический сон, и своей, вполне благополучной. Деваться ему было некуда.
- Хорошо, - сказал он, покорившись, - я довезу вас до этого вашего Петергофа. Только без разговоров. Садитесь и поедем. Быстро.
- Не надо, что вы, Кирилл Андреевич!..
- Ну да. Вы должны были это сказать, а я должен был ответить, что одну на улице я вас не брошу. Считайте, что я так и ответил. Поехали, госпожа Сотникова.
- Настя, - сказала она, шмыг
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.