Наслаждайтесь чтением!
Счастье
уронив в воду злосчастный фен. Интересно, кто теперь будет жить в доме, похожем на склеп? Она сама? Или, может, ее родители или - кто там? - племянники и племянницы?
Кирилл прошел по коридору, заставленному книжными шкафами и круглыми столиками с сухими цветами - он никогда не видел таких коридоров, - и зажег свет. Эта комната - по-другому ее невозможно было назвать - тоже была огромной. Кирилла поразило окно, выходящее в сад, и еще то, что ванна стояла прямо посередине.
Ему никогда не приходило в голову, что можно принимать ванну, глядя в окно.
Помещичий быт, черт его побери.
Низкая табуреточка, длинный шкаф с узкими дверцами, три полотенца на крючке, масса дамских штучек - флаконов и банок. Эта самая бабушка, очевидно, и в старости очень любила себя. Чего-то не хватало, и Кирилл быстро понял, чего.
Он ополоснул руки и вытер их прямо о свои светлые брюки. До полотенец ему не хотелось дотрагиваться.
- Здесь все поменяли, - негромко сказала Настя, и он оглянулся. Она стояла в коридоре, в ванную не входила. - Мама с Мусей здесь все.., убрали. Сразу же.
- Как же ваша бабушка без зеркала обходилась? - спросил Кирилл.
- Да она его разбила, - Настя махнула рукой, - вернее, не она, а Муся. На прошлой неделе. Сердилась ужасно, говорила, что примета плохая, что теперь что-нибудь непременно случится. И случилось...
- Чушь, - сказал Кирилл быстро, - не ерундите. Никаких таких примет нет.
- И, главное, зеркало такое здоровое было, - проговорила она и вдруг заплакала, бурно, сразу, слезы полились ручьем, - я его всегда.., полотенцем завешивала, потому что оно мне.., мешало, когда я в ванне сидела... Сидишь как дура и смотришь на свою красную рожу, а бабушка сказала - примета плохая...
Он не знал, как нужно утешать. Он не любил плачущих женщин и не понимал, что с ними делать.
- Зажгите свет, - велел он, - я ваши пробки посмотрю. А то выключится что-нибудь ночью, перепугаетесь.
- Где зажечь? - Она судорожно всхлипывала, утирала щеки узкой ладошкой.
- Везде, - сказал он и вышел из ванной. По очереди нажимая на белые кнопки, он выключил и включил свет во всем доме. Странное дело.
- У вас их часто выбивает?
- Что?
- Пробки часто вылетают?
- Не знаю. Нет. Это же просто поселок, здесь нет никаких.., энергоемких предприятий. Кофе готов, Кирилл Андреевич.
В молчании они попили кофе из темно-синих чашек. Его бабушка когда-то мечтала о таких. У соседки Клавдии Степановны были, а у нее нет. Теперь он мог купить ей завод, который делал такие чашки, только ей не нужен был завод.
Впервые в жизни Кирилл Костромин пожалел, что она умерла и он не может подарить ей темно-синюю чашку. Он никогда и ничего не дарил никому из родных.
- Я, пожалуй, поеду, - сказал он, поднимаясь. Больше ему ни секунды не хотелось оставаться в этом дом
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.