Наслаждайтесь чтением!
Счастье
. Если кто-то знает, это выяснится само собой, а если нет, то лучше помалкивать. В теннис я все равно не играю. И постарайтесь все время ходить за мной или по крайней мере быть в поле моего зрения. Ну, как будто вы в меня влюблены и не в силах со мной расстаться. Черт его знает, может, вашу бабушку и в самом деле убили.
- Вы думаете, что меня тоже могут.., убить?
- Не знаю, - ответил Кирилл тихо, - все возможно.
***
Чахоточная “Хонда” затормозила у кованых железных ворот, и Кирилл внимательно посмотрел на Настю. Она разжала ладони. На блестящем пластике руля остались быстро тающие влажные пятна.
- Я боюсь, - сказала она одними губами.
- Мы с вами на “ты”, - напомнил он, - через неделю мы собираемся в отпуск. У нас все хорошо.
- У нас все плохо, - выговорила она, - я привезла вас потому, что думаю, что кто-то из моих родных убийца. Господи, это невозможно!
- Вы привезли меня потому, что в меня влюблены и хотите, чтобы семья со мной познакомилась. Только не переиграйте. Все равно в звезды мирового кинематографа мы с вами не годимся.
- Не годимся, - согласилась она.
Кирилл улыбнулся и, перегнувшись через портфель, втиснутый между сиденьями, потянулся и поцеловал ее в щеку. А потом еще раз, в ухо.
Прямо перед собой она увидела серые очень внимательные глаза, в которых не было никакого чувства, только настороженность. У него были приятные губы, не мокрые и не скользкие, и пахло от них хорошо - всю дорогу он мусолил “Орбит белоснежный”, и это жевательное движение удивительно ему не шло.
Отстранившись, он некоторое время молча смотрел на нее, а потом выбрался из машины. Открыл заднюю дверь и потянул с сиденья объемистый желто-серый рюкзак.
- Ты машину в гараж загонишь? - спросил он, наклонившись к ее окну. - Или здесь оставишь? т - Наверное, в гараж, - ответила она немного дрожащим голосом, - папа приедет, ему негде будет встать.
- Настена, это ты приехала? - бодро закричали с участка, - Света, открой ворота, Настя приехала!
- Я не могу! Пусть Сережка откроет!
- Сережа! Сережа, открой, Настя приехала! Сережа! Ты что, не слышишь?
- Я сейчас открою, - раздался где-то поблизости решительный женский голос, и из кустов смородины выбралась молодая женщина в джинсах и майке. Выбравшись, она оказалась прямо перед носом у Кирилла.
- Здравствуйте, - сказала она и улыбнулась.
- Здрасти, - сказал Кирилл.
- Мусенька, привет, - за спиной у Кирилла произнесла Настя, - вечно тетя Нина какой-то шум поднимает. Я вполне могу сама открыть ворота.
- Я уже открываю, - ответила решительная Муся. Под мышкой у нее были грязные нитяные перчатки, волосы перевязаны косынкой, как будто банданой.
- Кирилл, это Муся, бабушкина помощница по дому. Муся, это Кирилл. Мой.., друг.
- Я уже поняла
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.