Наслаждайтесь чтением!
Счастье
я один из его многочисленных братьев, которого в восьмом классе неожиданно признали талантливым, и родители моментально определили его в физматинтернат. Брат без потерь окончил интернат и потом еще высоконаучный и очень сложный институт, и теперь прозябал в подмосковном НИИ в должности старшего научного сотрудника, клял проклятых капиталистов, отнявших у него науку и веру в светлое будущее, на работе бывал с двух до пяти, кропал статейки в авиационные журнальчики - играл сам с собой в гения, обойденного судьбой и задавленного жизненными обстоятельствами.
Кирилл был убежден, что он тунеядец.
- Это ведь специализированная школа, если я не ошибаюсь?
- Да-а! - согласился Кирилл. - Исключительно специализированная. В смысле, для талантливых, а не для даунов.
- Я это и имел в виду, - пробормотал смешавшийся Сергей, - значит, вы все-таки физик?
Очевидно, упорство в достижении цели было у них фамильной чертой, унаследованной от матери.
- Все-таки я не физик, - признался Кирилл, - наше мясо не сгорит?
- Оно даже не жарится! - заявил Сергей с некоторой гордостью, как будто хвастался тем, что не может справиться с мясом. - Наверное, его нужно куда-то сложить и нажечь еще углей. Я иду за миской.
По террасе пролетели чьи-то шаги, и с крыльца скатилась Муся.
- Сереж, где ключи от гаража?
- Не знаю. А что, должен знать?
- Конечно, - Муся подошла поближе и улыбнулась, - ты же брал барбекюшницу. Ключи у тебя.
- Да нет, - он похлопал себя по карманам, - нету.
- Мне нужно в погреб, - объявила Муся, - а ключей нет. Ты гараж запирал?
Сергей улыбался доброй бессмысленной улыбкой, делавшей его похожим на большого пса.
- Не знаю. Не помню. Пойду посмотрю. Муся, пошли посмотрим!
- А миска для мяса? - спросил Кирилл ему в спину, но Сергей его не услышал. Как привязанный невидимой веревочкой, он шел за Мусей вдоль дома, смотрел ей в затылок и улыбался.
Ну-ну.
Кирилл поднялся с низкой лавочки, отряхнул джинсы и тоже пошел вдоль дома в сторону гаража. Он чуть-чуть не дошел, присел и стал завязывать развязавшийся шнурок на ботинке.
- ..я чуть с ума не сошел, - произнес за георгинами Сергей, - ты за весь день ни разу со мной не поговорила.
- Нина Павловна бы от инфаркта умерла!
- Она и так и так умрет от инфаркта. Я все равно ей скажу. Так больше невозможно.
Муся пискнула что-то невразумительное, и воцарилась тишина, из которой явственно следовало, что за георгинами целуются.
Это и есть “роман” многоумного автора брошюры “Арабская скоропись”?
Настя знает, потому и не стала рассказывать. Бабушка знала? Если знала, может, именно поэтому Сергей ее и беспокоил? Она пришла в ужас от внучкиного любовника, ничего о нем не зная, значит, если она знала о романе внука с прислугой, ее гнев мог бы быть ужа
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.