Наслаждайтесь чтением!
Счастье
тала самой себе врать, чтобы в следующий раз опять тащиться за ним и делать вид, что все нормально и ничего такого не происходит?
- Вы из Москвы, да? - спросила она, посмотрев на номера его машины.
- Да.
Кирилл захлопнул багажник и сел за руль.
- До свидания.
- Подождите, - вдруг быстро сказала девица, и он посмотрел с удивлением и недовольством, - не уезжайте. Я понимаю, что это, конечно, неприлично, но все-таки... Вы ведь не поедете в свою Москву прямо сейчас, правда?
- Не поеду. - Теперь он смотрел на нее во все глаза.
- Конечно, не поедете. Уже полдевятого. Выпейте со мной кофе. У меня, правда, очень плохой день. Просто ужасный. А впереди еще целый вечер, и мне совсем некуда пойти. И не с кем. Вы только не подумайте ничего такого...
- Все такое я уже подумал.
Она заправила за ухо волосы, которые и так были стиснуты заколкой туго-туго.
- Сегодня похоронили мою бабушку, - сказала она тихо. - Я ее очень люблю. Она необыкновенная. И умерла так.., неожиданно. Только ради бога, пожалуйста, не думайте, что я душевнобольная или проститутка. Если вам совсем не хочется, я от вас отстану.
- Поедем на моей машине, - сказал Кирилл Костромин, отказываясь верить тому, что это говорит он. - Вашей я не доверяю. Вы знаете, где здесь можно поесть?
- В переулке за Кунсткамерой есть хороший ресторан. Туда ехать всего ничего. И спасибо вам большое.
- Ничего не спасибо, - сказал он с досадой, - просто я очень голоден.
- Я поеду на своей машине, - торопливо сказала она, боясь, что он передумает, - а вы за мной. Это очень близко. За мостом сразу направо и еще раз направо.
Кирилл кивнул и сдал назад, освобождая ей место для выезда.
Куда его несет? Свободное время всегда как будто проделывает дыры в его мозгах, и все здравые мысли улетучиваются через эти дыры. Она ведь ему даже не нравится, не говоря уж о том, что он совсем ничего о ней не знает, кроме того, что у нее имеется древняя машина, Аполлон и она все время оставляет включенными фары.
Ну и что, спросил тот самый Кирилл Костромин, который был когда-то хиппи. Ничего же не происходит. Ну, поужинаешь ты с ней. Самые большие потери, которые могут быть, - это то, что тебе придется заплатить за ее ужин. Ничего, переживешь, не обеднеешь. А так сидел бы весь вечер один, как сыч или древний дед, таращился на веселых людей и курил одну сигарету за другой. Хорошо хоть в “Рэдиссоне” проститутки не липнут.
Под светофором он немного растерялся. Нужно было перестроиться в крайний правый ряд, а он, незнакомый с питерским движением, обнаружил это только в самый последний момент.
Старушка-“Хонда” ласточкой перелетела перекресток, а Кирилл застрял. “Хонда” скрылась из виду, и он вдруг расстроился от того, что потерял ее.
Придется тебе все-таки сидеть одному в углу, ох, придется, сказал ему тот с
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.