Наслаждайтесь чтением!
Счастье
амый Кирилл. - что был когда-то хиппи. Впрочем, кажется, именно об этом ты мечтал пять минут назад и ничего не хотел так сильно, как чтобы тебя оставили в покое.
Он осторожно двинул машину, стараясь выскочить с перекрестка первым, и, как только зажглась зеленая стрелка, вылетел вперед. Старенькая “Хонда” поджидала его за поворотом набережной. Из-за светофора ему не было ее видно.
Личико у сидящей за рулем девицы было мрачным и отрешенным, как у колдуньи из американской сказки, и Костромин в первую секунду удивился - неужто так переживает из-за того, что он отстал от нее?
Ах, да, вспомнил он тут же. Бабушка умерла. И Аполлон загулял на пляже.
- Я уж решила, что вы передумали, - сказала девушка, когда он притормозил рядом. - Следующий поворот направо, и можно парковаться.
Ресторан был вполне фешенебельным - с плиточным полом, тонированными стеклами и кондиционером. Все как надо. Туристы в белых брюках и просторных рубахах сидели за столиками на мостовой, но девица решительно прошествовала внутрь. Кстати, он даже не знал, как ее зовут.
- Да, - сказал он в худенькую льняную спину, - меня зовут Кирилл Костромин. Можно Андреевич, а можно просто Кирилл. Только на “вы”.
Попрошу не фамильярничать, вот что это означало. Мне с тобой не по пути.
- А я Настя. Анастасия Сотникова. - Она оглянулась, блеснув ему в лицо очками и заученной неискренней улыбкой. - У меня даже визитка есть. Сейчас, одну минуточку.
Он хотел сказать, что ему вовсе не нужна ее визитка, но она уже ожесточенно рылась в недрах своего портфеля, а из прохладной глубины зала к ним шел роскошный метрдотель, затмевавший своим сиянием всех известных Кириллу Костромину метрдотелей.
- Добрый вечер, - интимным тоном сказал он, подойдя. - Столик на двоих или будут еще гости?
- На двоих, - ответил Кирилл и не глядя взял протянутую ему визитку.
- Тогда проходите сюда, пожалуйста. Неуловимым движением он отодвинул стул для Анастасии Сотниковой, зажег свечу в пузатом бокале, выложил неведомо откуда две роскошно переплетенные карты, и все это почти одновременно.
- Аперитив? - спросил он потом, слегка - впрочем, весьма умеренно - наклоняясь над Кириллом.
- Минеральную воду, - сказал Кирилл брюзгливо, - холодную газированную. А вы, госпожа Сотникова?
- То же самое, - ответила она с улыбкой, явно пытаясь смягчить его грубость, хотя у этого метрдотеля на лбу было написано, что ему наплевать на всю человеческую грубость вообще и на Кириллову в частности. - Только с лимоном, пожалуйста. А есть я буду салат “Цезарь” и розовую форель. Попробуйте, Кирилл Андреевич. Здесь очень вкусно готовят рыбу.
- Хорошо, - в карту Кирилл даже не посмотрел, - пусть будет форель и “Цезарь”. Только не через три часа, а побыстрее, если можно.
- Конечно, конечно, - как из шланга поливая их избытком любезности, уверил метрдотель, -
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.