Наслаждайтесь чтением!
Учитель чистописания
венной майкой, которую повесил на куст старой сирени.
Нет. Стоп.
Она все затеяла сама. Она не может быть замешана.
Или может?
По всем детективным правилам он не должен был никого исключать. А Настю?
Он снова стал ожесточенно пилить, доска прощально хрустнула и отвалилась. Он выдрал из скамейки трухлявую перекладину с гнилыми зубами ржавых гвоздей и швырнул ее в траву, И стал прилаживать новую.
А Настя?
Она-то как раз получила больше всех - ни в какие сумасшедшие Сонины бриллианты он не верил. Из коммуналки на Владимирском проспекте она одним махом угодила в Петергоф, в островерхий дом, где трудно сосчитать количество комнат.
Тогда зачем вся пикантная затея с расследованием? Никто, кроме нее, не знал, что смерть бабки - не простая случайность, никто и ни в чем не стал бы ее подозревать.
Или кто-то знал и подозревал?
В дневнике было написано: “Меня беспокоят Настя, Сергей и Людочка”. Настя сказала, что бабушка беспокоилась из-за Киры, но это Настя так сказала.
Кирилл вогнал последний гвоздь в твердое дерево и перевел дыхание.
Нужно спокойно подумать. Он закурил.
Он умел наблюдать и слушать и знал кое-что, из чего следовало, чти Настя ни при чем. Только вот достаточно ли этого?
Затрещали кусты, как будто ломился кабан, раздался удивленный присвист и снова треск.
Даже не оборачиваясь, Кирилл Костромин знал совершенно точно, что навестить его за работой пришел знаток Ближнего Востока.
- Вот это да! - сказал Сергей. - Пока мы там трепались, вы уже все сделали!
Он подошел и присел на обновленную лавочку рядом с Кириллом.
- Где это вы так научились скамейки ремонтировать?
Не отвечая, Кирилл дотянулся до своей майки и набросил ее на плечи.
- По-хорошему бы надо еще столбы поменять, - сказал он тоном деревенского плотника, - вы не знаете, здесь есть какое-нибудь не слишком гнилое бревно?
- Понятия не имею, - ответил Сергей удивленно, как будто Кирилл спрашивал его, не зарыт ли где-нибудь в саду самогонный аппарат. Кирилл вздохнул.
- А у кого спросить?
- У Насти, наверное. Или у дяди Димы. Настя тут все знает, а дядя Дима каждой весной в саду копается, чистит, листья сгребает. Бабушка не любит никаких грядок. Не любила то есть. Она любила, чтобы был простор, трава, старые деревья. Весной чтобы сирень цвела, летом пионы, а осенью астры. Зося Вацлавна тоже в саду часто копалась, а я - нет. Я больше по книгам.
- Вам бабушка книги оставила?
- Да. Она смешная была. Думала, что они мне пригодятся для научной работы.
Кирилл потушил сигарету. Сергей сам заговорил о том, что очень интересовало Кирилла, и этим нужно было пользоваться.
- Пойдемте в дом, спросим у Насти про бревно.
- Слушайте, Кирилл, - вдруг начал Сергей решительно, - я х
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.