Наслаждайтесь чтением!
Учитель чистописания
в Дублине, и сообщить о том, что в питерском филиале все вроде бы налаживается.
- Какая у вас погода? - спросил зам бодро. - У нас все время тридцать градусов!
- И у нас, - неосмотрительно согласился Кирилл.
Зам помолчал - все в офисе знали, что в Дублине семнадцать и дождь, поскольку в отсутствие начальства не вылезали из Интернета, где посмотреть погоду было проще простого.
- Как вам отдыхается?
- Хорошо, спасибо. Игорь Борисович, вы маркетинговый отдел контролируете?
- Пока все в порядке.
- Что в порядке? - спросил Кирилл, раздражаясь. - Даже когда я был на месте, там никакого порядка не было! Они должны были найти все стенды и проконтролировать типографию. Это сделано?
- По-моему, да...
- По-вашему или да?
- Нажимай! - закричал из ямы Настин отец, и Кирилл послушно нажал на педаль.
Интересно, в яме слышно, о чем он разговаривает, или нет?
Зам начал что-то путано объяснять про типографию, про компьютеры, которые вчера целый день висели, про короткий день в субботу и еще про то, что начальник маркетингового отдела все должен сам знать.
- Хорошо, - подытожил Кирилл, - давайте так. Вы спросите у начальника отдела маркетинга, который все знает, а я спрошу у вас. Завтра перезвоните, пожалуйста.
Он всегда старался быть вежливым с подчиненными. Он знал совершенно точно - начальничья вежливость, особенно в определенные моменты, пугает и устрашает подчиненных куда сильнее, чем самая грубая ругань.
- Отпускай! - раздалось из ямы, и Кирилл снял ногу с педали.
- Вы меня поняли, Игорь Борисович? - спросил он в телефон и, удостоверившись, что тот все понял, попрощался.
Черт бы их всех побрал.
Работа требовала ежеминутного контроля, а у него не было человека, на которого он мог бы положиться. Замы были просто замы, никакой ответственности за судьбу фирмы они не несли и не хотели разделять ее с Кириллом. Им было и так хорошо. Зарплату он платил исправно, задачи ставил выполнимые и вполне понятные, а все остальное их не касалось. Если бы он предложил открыть филиал не в Питере, а в Курске или на Луне, они бы согласились. Если бы он прогорел, они бы не стали горевать. Ну, ошибся шеф, всякое бывает даже у таких пройдох, как он. Никто, кроме Кирилла, не хотел думать о том, что будет завтра и какие новые рынки им придется осваивать, чтобы не отстать от конкурентов, и что это будут за рынки, и как им придется на них работать. Это никого не касалось. Только его одного.
И это было трудно.
- Нажми! Ты что, спишь там?
- Не сплю. Я нажал.
- Сильней нажми!
Кирилл вдавил педаль изо всех сил.
- Отпускай!
Прошло несколько секунд, потом послышалось бормотание, шевеление, и Настин отец вылез из ямы.
- Кажется, сделали. Спасибо.
- Не за что.
- Как
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.