Наслаждайтесь чтением!
Учитель чистописания
ливо выговорив слово “мы”, - пойдемте обедать, Кирилл.
- Сейчас, - сказал Кирилл и не двинулся с места.
Настя пожала плечами и пошла по дорожке в сторону гаража, и он рванулся за ней, понимая, что это глупо, глупо, а он всю жизнь только и делал, что избегал идиотских положений.
Света засмеялась ему вслед, но ему было наплевать на Свету.
Он догнал Настю и затолкал ее в сирень. Они стояли в сирени, смотрели друг на друга и молчали.
- Я должен сказать - это не то, что ты думаешь! - заявил наконец Кирилл.
- Ничего ты не должен. Я все понимаю. Она красивая, а я нет. Она раскованная, а я нет. У нее ноги, а у меня...
- А у тебя нет?
Она вдруг так стукнула его кулаком в грудь, что он охнул и отступил немного назад.
- Ты можешь делать все, что угодно, - сказала она, как будто выплюнула слова ему в физиономию, - я расслабилась и решила, что тебе интересна. Я забыла, что ты просто выполняешь мою просьбу. Пошли обедать, Кирилл. Нас сейчас все станут искать.
- Твоя Света рассказала мне массу всего интересного, - сказал он, понимая, что говорит что-то не то.
- И потому ты решил немедленно схватить ее за грудь.
- Я ее не хватал!
- Значит, мне показалось.
- Настя, послушай. Я вовсе не собираюсь иметь с ней никаких дел. Просто она так себя ведет, что...
- А ты как себя ведешь?
- Нормально, - ответил он растерянно. Ерунда какая-то. Он говорит совсем как Кира там, на пляже. Он в точности повторяет его слова. Нужно немедленно, сию же секунду сделать что-то, объяснить, сказать, чтобы она поняла.
Он не Кира. Он всю жизнь успешно избегал идиотских положений и со всего размаху вляпался как раз в такое. И - что самое смешное! - вляпался на пустом месте.
- Настя, посмотри на меня. Это просто игра. Она играла, а я подыгрывал, потому что это было в моих интересах.
- Я знаю все эти игры, Кирилл. Пусти, я пойду.
- Никуда ты не пойдешь, черт тебя побери совсем! - Он вдруг пришел в ярость. - Я что, теперь даже разговаривать ни с кем не имею права?! Что ты на меня напала?! Я приехал сюда из-за тебя, идиотки, потому что ты решила, что мы играем в детективов, и я еще должен неизвестно в чем оправдываться!
- Да не надо ни в чем оправдываться! - тоже заорала она. - Ты мне вообще никто и сиди себе со Светой, если хочешь!
Говорить этого не следовало.
- Тогда я сейчас уеду, - сказал он, - и не смей со мной так разговаривать!
- Уезжай, - ответила она, - видеть тебя не хочу.
Они ссорились, как добропорядочные супруги, пятнадцать лет прожившие в счастливом браке.
Осознав это, Кирилл Костромин схватил ее под мышки, поднял и прижал к себе. Она брыкалась и выворачивалась.
- Ты ревнивая, - заявил он с удовольствием, неожиданно приходя в сознание, - ты очень ревнивая. Это пот
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.