Наслаждайтесь чтением!
Учитель чистописания
как можно тише. Она тоже увидела эти два билета, и на миг ей стало нехорошо.
Выходит, он сразу все знал. Он знал, что она полетит с ним в Дублин, еще до того, как она согласилась. Впрочем, она еще и не соглашалась, а билетов уже было два.
Не мог же он всерьез приглашать ее в Дублин?!
Но билетов-то два...
- Пошли, - он подхватил рюкзак и ее - тем же движением, что и рюкзак, - сначала зайдем в бизнес-центр. Или тебе нужно в номер?
- Не нужно, - пробормотала она, и он посмотрел на нее, услышав странное в ее голосе.
С ним кто-то поздоровался, и он поздоровался в ответ, сверкнув непривычной официальной улыбкой. Он был очень на месте среди всех ковров, зеркал и тихой музыки и казался частью этого мира, знакомого ей только по фильмам. И льняная рубаха - которая там по счету? - и светлые джинсы оказались вдруг очень стильными, и рюкзак приобрел значительность, и волосы были подстрижены именно так, как надо, и все это Настю пугало.
В своем летнем костюмчике из средненького магазина она чувствовала себя замарашкой. Да еще хвост заколола вверх, потому что было жарко шее.
Он ничего не замечал.
В лифте, похожем на салон президентского “Боинга”, который Настя однажды видела на выставке, он быстро укусил ее сзади за шею и спросил деловито:
- Когда приключилась вся эта катавасия с Сониным поклонником?
- Что?!
Лифт тренькнул, разошлись золотые двери, он шагнул и выволок ее следом.
- Когда выяснилось, что за ней ухаживал уголовник?
- Кирилл... Он вздохнул.
- Мне нужно выяснить некоторые подробности, - сказал он терпеливо, как на летучке, - для этого я хочу знать, когда все случилось. Потом мы пойдем в номер, ляжем на диван, и я отвечу на все твои вопросы. Давай вспоминай.
Длинноногая красотка в умопомрачительном пиджаке приближалась к ним из-за стеклянной перегородки и улыбалась всеми зубами, а у нее за спиной мигали компьютеры, и серьезные дяденьки в офисных костюмах, не отрываясь, смотрели в экраны. Было еще несколько лысых и очкастых молодых людей в мешковатых шортах, тоже очень серьезных.
- Очнись, - попросил Кирилл, - давай. Вспомни. Ты можешь.
Она посмотрела на него.
- И вспоминать нечего, - пробормотала она, краем глаза следя за красоткой и чувствуя себя все хуже, - три года назад. Летом. В июне началось, в июле закончилось. А что ты хочешь?..
- Здравствуйте, - сердечно сказал Кирилл красотке, - мне нужно посмотреть “Милицейскую газету” за июнь - июль девяносто восьмого года. Это можно как-нибудь устроить? И еще за август, пожалуй.
Может, красотка и удивилась, но никак этого не продемонстрировала.
- Если она есть в Интернете - конечно, - сказала она дружелюбно. - Если нет, тогда не знаю, чем смогу помочь.
- Если нет, найдите библиотеку, в которой есть подшивка. Хорошо?
- Кон
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.