Наслаждайтесь чтением!
Учитель чистописания
мной лестнице Кирилл сбежал на террасу и зажмурился.
Солнца было так много, что оно нигде не помешалось, лезло в темные стекла старинного буфета, в синие чашки, в изгибы плетеной мебели, сверкавшие, как золотые, в самовар, все-таки добытый вчера Ниной Павловной из сарая.
Солнце путалось и переливалось в темных волосах его любовницы, которая чинно разливала кофе.
Подумав про Настю “любовница”, Кирилл ощутил необычайный жизненный подъем и быстро плюхнулся в ближайшее кресло.
- Доброе утро! - провозгласил он. Вразнобой ответили Настины родители, Муся, Сергей и невесть откуда взявшийся развеселый парень в одних только шортах. Остальные промолчали.
- Это Владик, - быстро представила Настя, - сын тети Александры. Он приехал вчера поздно ночью. Владик, это Кирилл, мой.., приятель.
Она все время спотыкалась, когда представляла Кирилла своим родственникам.
- Салют! - сказал Владик и через весь стол протянул Кириллу руку. Рука была большая, прохладная, с бугорками мозолей.
Странное дело, подумал Кирилл, пожимая руку. На чем же этот Владик приехал, если он его даже не услышал? На подводной лодке приплыл?
Впрочем, вполне возможно, что он не услышал бы, даже если бы Владик прилетел на аэроплане и совершил посадку на балконе Настиной комнаты.
Он просто был занят. Очень, очень занят.
Утром Настя обнаружила на полу его джинсы, а внутри - трусы.
- Красота какая, - сказала она, рассматривая сердца и розы, - где ты это взял?
Он покраснел, чего с ним не бывало никогда в жизни, и кинул в нее подушкой.
- Нет, правда, - продолжала она, ловко увернувшись от подушки, - такое просто так на дороге не валяется. Это еще поискать надо!
Эти трусы он купил в супермаркете на Мальте. Разбираться ему было некогда, он просто схватил упаковку, расплатился и выскочил к поджидавшему его такси. По приезде на курорт неожиданно выяснилось, что он забыл на диване в своей квартире пакет с бельем, и нужно было срочно восстановить утраченное. Он вовсе не собирался никому демонстрировать этот шедевр дизайнерской мысли.
- А трусов с зайчиками из “Плейбоя” у тебя нет? - продолжала веселиться она. - Тоже, наверное, очень живенько...
Он решил, что с него хватит.
Ему очень ловко удалось схватить ее под коленки, так что она оказалась висящей у него через плечо головой вниз, и он долго и с удовольствием объяснял ей, что расцветка его трусов не имеет основополагающего значения.
Об этом думать нельзя. Нельзя. По крайней мере до ночи.
А может, удастся днем?..
- ..давно не собирались вместе.
- Для того чтобы собрались, бабушке пришлось умереть, только и всего. - Это красотка Света, нарядившаяся по утреннему времени в короткий топик, который кончался сразу под грудью, и юбку, состоявшую из одних разрезов.
- Бабуля прожила веселую жиз
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.