Наслаждайтесь чтением!
Шабры. Рассказ
что не хочет Соня, - сказала Настя, враждебно глядя на Кирилла.
Его самоуверенность и легкость, с которой он говорил о ее родных, обвиняя их в очередной гадости, казались ей отвратительными. Он не смел говорить о них так, как будто они пауки в банке, готовые истребить друг друга, а он осторожно поднимает за лапку то одного, то другого и с удовольствием и знанием дела объясняет ей, почему он дергается так, а не иначе.
- Я не знаю, в какой семье ты рос, - сказала она угрожающе, - но в нашей семье не принято делать что-то против воли другого. Если Соня не захочет, чтобы мы вмешивались, мы вмешиваться не будем. Ни Сергей, и никто.
- Это очень удобно, - согласился Кирилл и залпом допил виски из нагревшегося стакана. - Человек, который звонил ей, был совершенно уверен, что так и будет. Соня решит, что ожерелье и вправду поддельное, а дальше дело техники. Не будет у нее ни денег, ни ожерелья.
- Слушай, - сказала она, вдруг сообразив, что про звонок со Светиного мобильного он ничего не выдумывает, - значит, это не ювелир звонил?!
- Потрясающая сила мысли, - пробормотал Кирилл, - просто сногсшибательная. Нет. Не ювелир.
- Тогда кто?
- Иди ты к черту, Сотникова. Не знаю кто. Кто-то из твоей драгоценной семьи, в которой ничего не делается против воли другого. И в камине тоже что-то сожгли. И страницы из книги выдрали. И фен в воду сунули. И я совершенно не понимаю, зачем. Зачем все это нужно проделывать? Ты не догадываешься?
Настя на коленях подползла к шкафу, открыла его и, рискуя вывалить на себя все содержимое, на ощупь добыла бутылку с виски.
- Может, за лимоном сходить? - сама у себя спросила она. - Нет. Не пойду. Давай напьемся, а, Кирилл?
- Давай, - согласился он с готовностью, - а по какому поводу? Из-за всеобщего человеческого свинства?
- Из-за того, что в моей семье тоже свинство, - проговорила она с отвращением и налила стакан почти до краев, - давай. Ты первый.
Когда он довел Настю до постели, было уже совсем поздно. Быстро напиться у них почему-то не получилось, и они напивались долго и старательно. Под конец бутылки Настя не то что не могла стоять на ногах, но двигалась с некоторым трудом и все больше зигзагами.
Он поставил ее у кровати и отвернулся, чтобы положить на стол ее очки, а когда повернулся, оказалось, что она уже лежит, накрывшись покрывалом, как была, в шортах и шлепанцах.
Тогда он подумал, что раздеваться и впрямь совершенно ни к чему. Спать в джинсах куда удобнее. Он так и лег в джинсах, но потом обнаружилось, что все-таки без них. Рубаха вроде была на нем, но точно определить не удалось. Он потянул покрывало и долго соображал, как именно ему накрыться, чтобы оказаться рядом с Настей, и все время оказывалось, что он накрывается как-то не так и между ними несколько слоев плотной ткани.
Тогда он решительно встал с кровати и потянул за покрывало. Настя пое
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.