Наслаждайтесь чтением!
Шабры. Рассказ
Он оттолкнулся от стены, перехватил руками и перенес себя через решетку балкона. На той стороне он угодил прямиком в цветочный горшок, который покатился по крашеным доскам с грохотом идущего в атаку танка.
- Кирилл!
- Тихо! Не кричи.
- Что с тобой?! Что ты там делал так долго?!
- В луже лежал. Только не кричи ради бога!
- Господи, ты же весь грязный! Что у тебя с лицом?!
- Я упал, - сказал Кирилл, - и еще наступил в какие-то твои цветы. Мне нужно в душ.
- Проводить тебя? - спросила Настя дрогнувшим голосом, рассматривая его, как будто он только что неожиданно вернулся с передовой.
- Не надо меня провожать. Я сам дойду. Где мои штаны?
Ему было неловко перед ней и стыдно, что неизвестный противник переиграл его и он теперь должен смывать с физиономии грязь, ощупывать свою шишку и делать вид, что так и надо, будто это просто часть его хитроумного плана.
Настя протянула ему джинсы.
- Кто там был?
- Не знаю. Я так и не понял. Не смотри на меня с таким ужасом. Ничего не произошло.
- Я тебя все-таки провожу.
- Нет. Сиди здесь. Я приду через пятнадцать минут.
Под действием горячей воды то лишнее, что было у него в голове, как-то уменьшилось, но все-таки много лишнего еще осталось. Он пощупал - ничего особенного, просто шишка, надувающаяся, как детский воздушный шарик.
Он натянул джинсы, выключил свет и осторожно пошел по темному коридору, останавливаясь у каждой двери.
У Светы было темно и тихо. Владик бодро похрапывал.
И что это означает?
Ничего.
Кирилл спустился по лестнице и постоял, прислушиваясь. Тишина, только дом вздыхал во сне - поскрипывал половицами, подрагивал сухими цветами в мавзолейных вазах.
Свет нигде не горел, и Кирилл подумал, что за стеной человек, которого он не увидел, так же, как он, напряженно прислушивается к тишине, а может быть, стоит у двери, прижавшись ухом и выжидая.
В замочную скважину двери, которая выходила на садовое крыльцо, был вставлен ключ.
Так он никогда не разберется в этом проклятом деле!
Он наклонился - по голове прошел колокольный звон - и стал шарить руками по полу. Где-то здесь должна быть куча старой обуви, в которую все суют ноги, когда выходят из дома, чтобы не тратить время на шнурки и застежки. Он перебрал почти все, когда наткнулся на совершенно мокрую старую кожу.
Значит, человек все-таки выходил именно здесь.
Кирилл потянул башмак за пятку, пытаясь определить хотя бы, женский он или мужской, и в жидком предутреннем свете понял, что это старые демисезонные туфли, которые носила Нина Павловна.
Черт.
Он вернул башмак на место и бесшумно поднялся по лестнице. Посреди темного коридора маячило белое привидение в саване.
Кириллу вдруг стало нечем дышать, и он схвати
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.