Наслаждайтесь чтением!
Шабры. Рассказ
том, что она влюблена в него, и даже засмеялся от радости, и тут же забыл об этом, потому что забыл вообще обо всем.
За лимонной шторой в мокром саду упал и развалился на части гром, и вместе с ним развалился на части Кирилл или то, что было им недавно, потому что между двумя ударами сердца он перестал существовать, и осталась только буйная безудержная радость.
Со следующим ударом сердца он вернулся.
Лил дождь и налил на полу небольшую лужицу. Тянуло холодом и запахом мокрых цветов. Настя медленно дышала ему в шею.
С тех пор как они поднялись по лестнице, прошло семь минут, а вовсе не три столетия.
Он поднял тяжелую руку - как будто чью-то чужую - и положил ее Насте на голову.
- М-м-м?.. - сонно промычала она и потянула на себя покрывало, устраиваясь спать.
- Подъем, - прошептал он, - нас ждет чай с родственниками.
- М-м-м? - опять промычала она.
- Чай, - сказал он и легонько потянул ее за волосы, - чай, миледи.
- Какой еще чай? - забормотала она недовольно. - Ты что, с ума сошел?
И вдруг вскочила, поддав головой его руку.
- Чай! - завопила она и спрыгнула с кровати. - Господи боже мой, я совсем забыла, нас же ждут пить чай!
- Об этом я и говорю, - сказал он и захохотал.
- Не смей! Где мои брюки?!
- Понятия не имею. А мои где?
- Да ладно, все равно все сырое, потом найдем. Вставай, что ты лежишь! Они сейчас подумают, что...
- Что мы украдкой целуемся на лестнице, как юнкер с гимназисткой, - подсказал Кирилл.
- Кирилл, вставай! Где твои вещи?
- Мои вещи в твоем гардеробе.
- А? А, ну да, - она подбежала к гардеробу, лихорадочно водя щеткой по мокрым волосам, - вот черт возьми!..
В него полетело какое-то барахло, которое он ловил и складывал на покрывало.
- Ну что ты лежишь?!
- Я устал, - объяснил он с удовольствием, - я устал потому, что ты на меня напала, бросила на кровать и хорошенько мною попользовалась.
- Я тебя не бросала!
- Еще как бросала.
Пыхтя, она кое-как напялила майку, натянула шорты и швырнула под зеркало щетку, которую все время держала в руке.
- Я скажу всем, что ты в душе, - сообщила она уже из-за двери. По лестнице затопали босые пятки, и все смолкло.
Кирилл полежал еще немного - может, он любит принимать душ по полчаса, - а потом поднялся. Fo-лова была тяжелой, как будто он нанюхался душных цветов.
Почему он непременно должен идти пить какой-то чай, да еще делать вид, что задержался в душе?! Почему он не может проспать весь остаток дня, а потом полежать на диване с книжицей под названием “Кровавые твари” и Настей Сотниковой под боком?
Черт бы подрал все семьи на свете!
Ровный шум дождя, отдаленные голоса на террасе, осторожный скрип половиц, как будто по ним проше
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.