Наслаждайтесь чтением!
Шабры. Рассказ
лся за перила, чтобы не покатиться с лестницы назад.
- Где ты ходишь?! - прошипело привидение. - Я тебя жду, жду!
Дыхание вернулось к нему, и, схватив Настю за руку, Кирилл потащил ее за собой в комнату.
- Зачем ты вышла? Я же тебе сказал - сейчас приду!
- Тебя нет и нет. Вот я и вышла. Зачем ты ходил вниз?
- Дверь проверял. Все заперто. Еще я нашел мокрые ботинки.
- Какие мокрые ботинки?
Кирилл стащил джинсы и с наслаждением лег на кровать. Его голове горизонтальное положение явно подходило больше, чем вертикальное.
- Под дождь сегодня.., вчера вечером попали только мы с тобой. Все остальные были дома. Если ботинки мокрые, значит, кто-то выходил после дождя. Сергей выходил провожать Мусю, но у него белые кроссовки и стоят у главного крыльца, с которого Муся выходила. У садового крыльца только одна пара мокрых ботинок.
- Чья?
- Твоей тети Нины, - буркнул Кирилл, - и не переживай, это на самом деле ничего не значит. У Владика и твоего отца какой размер обуви?
- У папы сорок первый, а про Владика не знаю.
- Зачем нужно было тащиться в сад? - сказал Кирилл задумчиво. - Для чего? Почему нельзя было поговорить днем и где-нибудь в третьем месте? Что за идея - ночью выбираться из спящего дома, осторожничать, чтобы никого не разбудить, прятаться, а потом еще лупить меня по голове!
- Тебя.., ты.., тебя лупили по голове? - с трудом выговорила Настя и села, как будто у нее подкосились ноги.
- Меня ударили по голове, - поправил Кирилл, морщась. Уязвленное самолюбие тоже сделало кислое лицо, напоминая ему о том, как он попал впросак.
- А дальше? Что было дальше?
- Я упал мордой в грязь. Все. Больше ничего не было. Плохо только, что теперь противник знает, что я им интересуюсь. До сегодняшней ночи я был просто охотник за приданым. А теперь он будет осторожней.
- Или она, - сказала Настя.
- Или она, - согласился Кирилл.
Настя пристроилась рядом с ним, побрыкала ногами, расправляя одеяло, и положила на себя его руку. Ему немедленно захотелось спать так, что в глазах все поплыло.
- Может, мне поговорить с Сережей? А, Кирилл? Рассказать про фен, и про бабушку, и про то, что мы думаем, что она не просто так уронила его в воду? И спросить про эту дурацкую книгу?
- Не смей, - пробормотал он, старательно тараща слипающиеся глаза, - а если это он? Ты станешь опасна, и он от тебя избавится. Завтра я...
- Что?
Но он молчал. Настя приподнялась и посмотрела на него. Он дышал ровно и почти неслышно, и рука, которую она положила на себя, стала очень тяжелой.
Она осторожно потрогала его голову, пытаясь определить размеры ран, но ничего не обнаружила.
Кто? Кто ночью ходит по ее саду и затевает что-то непонятное и страшное? Кто из близких и дорогих способен на преступление?
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.