Наслаждайтесь чтением!
Шабры. Рассказ
ы, ты это имеешь в виду? - спросил Кирилл, неуверенно пристраивая голову к вышитой подушечке. Держать ее самостоятельно он был не в силах.
- Никакой. А что? Должна быть уголовщина?
- Я не знаю.
- Ты там только самодеятельностью не занимайся, - проворчал Никоненко, понизив голос, - вы с Пашей очень любите, я знаю. Зачем она тебе, эта Петруничева?
- Мне просто нужно выяснить кое-какие обстоятельства, - объяснил Кирилл туманно.
- Ну да, - согласился Никоненко. - Есть одно обстоятельство, но оно к твоей Петруничевой прямого отношения не имеет.
- Какое?
- У этой группы патентных поверенных есть начальник. Его зовут Петр Борисович Лялин. Сорок пять лет, на этой работе три года. Во всех отношениях положительный мужчина.
- Ну и что?
- Месяца три назад внезапно разбогател. Зарплата у него что-то около трех с половиной тысяч русских рублей, а он себе недавно машинку купил. “Шкода-Октавия”, тысяч за пятнадцать североамериканских рублей. И сделал все как-то не слишком грамотно, налоговики по крайней мере проявили интерес.
Кирилл отодрал голову от подушечки и разлепил глаза.
- И что?
- Больше ничего не знаю, Кирилл. Честно. Я даже сегодня с утра звонил Леве Захарову в Питерскую налоговую полицию. Он мне сказал, что у них висит какая-то мутная история с торговой маркой “Красно Солнышко”, и в этой истории вроде бы замешана эта группа патентных поверенных, но, что за история, не рассказал. Вот и все. То ли сам не знает толком, то ли еще что-то.
- Спасибо тебе, капитан, - сказал Кирилл, добавив в голос побольше чувства.
- Я уже неделю как майор, - пробормотал Никоненко. - Так что звони, Кирилл. И самодеятельностью все-таки не занимайся.
Кирилл только и делал в последнее время, что занимался какой-то непонятной самодеятельностью, но Никоненко он на всякий случай пообещал ничего такого не делать.
Ему нужно было подумать. Для этого требовались две вещи - сигареты и голова. Ни первого, ни второго в данный момент в наличии не было.
Сигарет можно стрельнуть у Насти, а голову попробовать оживить при помощи душа.
Он добрел до ванной, стащил одежду, что тоже потребовало небывалых усилий, и бессмысленно покрутил все краны, старательно отводя глаза от зеркала. Он был уверен, что собственная отекшая, желтая щетинистая физиономия приведет его в еще худшее расположение духа.
Наконец ему показалось, что воду удалось открыть, и, придерживаясь за стену, он шагнул в застекленную кабинку душа.
Ай да бабушка! Ай да научная сотрудница Русского музея!
Даже в квартире Кирилла Костромина ванная была просто ванной. В ней, конечно, располагалась масса новомодных экзотических штучек, вроде джакузи, черного кафеля и широколистных тропических цветов, но отдельной душевой кабинки у него не было. А у бабушки была.
Жесткие водяные стру
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.