Наслаждайтесь чтением!
Шабры. Рассказ
не позволял себе напиваться, а тут вдруг напился! Это вы его заставили?
- Да с чего вы взяли, что он напился?! Мы просто...
- Настя сказала, - заявила Нина Павловна. - Послушайте, молодой человек. Мы все более или менее смирились с вашим присутствием в этом доме. Больше того, вчера мне очень понравилось, что вы.., защитили Соню от нападок тети, но это не означает, что вы можете тут заниматься всякими безобразиями да еще впутывать в них Сергея.
Кирилл смотрел на нее во все глаза. К такому повороту событий он не был готов.
- Нина Павловна, чайник вскипел, - выглянув из кухни, сказала Муся и улыбнулась Кириллу, - хотите кофе, Кирилл?
Настя скатилась со второго этажа и схватила его за руку.
- Что ты на него напала, тетя Нина? - затараторила она, не глядя на него. - Все в порядке. Кирилл, что ты хочешь, овсянку или омлет?
- Ты еще будешь его ублажать! - закатив глаза, простонала Нина Павловна.
- Не ублажать, а кормить. Поджарить омлет, Кирилл?
- Пусть сем себе жарит, - распорядилась Нина Павловна и пошла к двери.
- Кто надевал мои туфли? - заговорила она уже оттуда. - Они же совсем мокрые! Мне теперь не в чем выйти!
- Мы что, напились вдвоем с Сергеем? - спросил Кирилл у Насти.
- Не могла же я сказать, что ночью пила с тобой виски! - нервно оглядываясь, зашептала она. - А ты как будто не понимаешь! Сделал такое лицо, что я чуть в обморок не упала!
- А зачем говорить-то? - продолжал Кирилл. - Ну пила и пила, им-то что за дело?
- Кирилл, замолчи. Ты не знаешь мою семью. Хорошо, что мама ничего не унюхала, она бы потом со мной неделю воспитательную работу проводила.
"Всемилостивый святой Петр, избави меня от жизни в большой семье, - подумал Кирилл. - Я уж лучше как-нибудь сам по себе”.
Настя налила ему большую кружку горячего кофе и стала взбалтывать омлет в керамической мисочке. На громадной плите в плоском медном тазу кипело варенье, и пахло летом, черной смородиной, жарой - всем самым лучшим, что только есть в жизни.
- Что ты так смотришь? - спросила Настя и вылила омлет на сковороду. - Хочешь варенья?
Когда на этой самой кухне они пили кофе в первый, раз, она плакала, и ночь за окнами была черна, и дом был суров, нелюдим и мрачен. А сейчас - распахнутые окна, солнечный свет на плиточном полу, веселый начищенный бок медного таза, близкие голоса в саду, и кофе кажется совсем не горьким, и лета осталось еще много, и жизнь продолжается, и, может быть, все будет хорошо.
От Питера до Москвы всего семьсот километров. Он терпеть не может большие семьи. Он никогда не рассказывал девицам о своем детстве и ни с кем из них не выпивал на двоих бутылку виски на ковре перед камином.
Он поставил на стол свою кружку, подошел к Насте, которая сосредоточенно смотрела на омлет, собрал в кулак ее волосы и потянул к себе.
-
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.