Наслаждайтесь чтением!
Шабры. Рассказ
л кто-то совсем невесомый - старый дом жил своей жизнью, загадочной и непонятной.
Кирилл вдруг подумал, что уж дом-то точно знает, что произошло с его старой хозяйкой, и скорее всего знает, что еще только должно произойти.
Знает - и молчит.
Из кухни вышла Муся с подносом в руках и издалека улыбнулась Кириллу. Следом за ней выскочила Настя. У нее был озабоченный и преувеличенно деловой вид. Такой вид всегда принимали сотрудники Кирилла, когда он в очередной раз заставал их за пасьянсом.
- Мусенька, ты уронила, - сказала Настя и сунула какой-то сверточек в карман Мусиного фартука. - Что ты так долго, Кирилл!
- Я не долго.
- Возьми, пожалуйста, на плите второй чайник. И пошли, пошли!..
Когда он с чайником в руке вышел на террасу, вся семья чинно пила чай и, кажется, даже никто не ссорился.
Тетя Александра взглянула на него, раздула ноздри, но ничего не сказала. Мышки-Сони на террасе не было.
- Как там в городе? - спросил Сергей.
- Все нормально, Сереж, - ответила за Кирилла Настя. - Кирилл, тебе чай с мятой или обычный?
- Где вы побывали? - Света болтала тонкой ложечкой в синей чашке, не поднимала глаз и усмехалась загадочно. - Достопримечательности осматривали?
- Хотели в Кунсткамеру, - объяснил Кирилл, - но она по понедельникам не работает. Эрмитаж тоже закрыт. Мы в Зоологическом музее отдохнули.
Владик радостно захохотал и толкнул в бок свою мамашу, которая величественно покачнулась - как стог с сеном.
- Не балуйся, сынок, - попросила она кротко.
- Мам, у тебя голова болит? - спросил Сергей у Нины Павловны. - Может, попросить чего-нибудь у Сони? У нее наверняка есть от головы.
- Тетя, а где Соня? - подал голос Дмитрий Павлович. - Юля, ты звала ее к чаю?
- Ну конечно.
- Может, мне сходить? - спросила Настя, всем своим видом выражая немедленную готовность бежать за Соней.
- Ее никогда не дождешься, - сказала тетя Александра и поджала губы, - с ней вечная история, никогда ее нет.
- Я здесь, мама.
Голос был такой странный, что Кирилл быстро обернулся, не донеся чашку до рта.
- Что случилось? - быстро спросила Нина Павловна, и все вдруг смолкло, даже Света перестала звякать ложечкой о чашку.
Серое личико перекосилось, как будто мятая бумага, обозначилась густая желтизна вокруг глаз, губы затряслись, и Соня сказала, рассматривая носки своих тапок:
- Ожерелье поддельное. Мама, налить тебе молока?
- Ты же знаешь, - сказала тетя Александра холодно, - что я не пью чай с молоком. Это портит цвет лица. Что это за глупость? Почему ты решила, что оно поддельное?
- Потому что я только что поговорила с ювелиром. - Держась очень прямо, Соня прошла к свободному креслу рядом с матерью и села, так ни на кого и не взглянув. - Он сказал, что нет никаких сомнений
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.