Наслаждайтесь чтением!
Шабры. Рассказ
апоминали девушки, давно прошло. Да.
- Мы хотели узнать про ожерелье, - сказал Кирилл несколько неуверенно.
Носатый Франц Иосифович энергично и дружески покивал.
- Слышите? - спросил он и потянул своим необыкновенным носом. - Михаил Эрастович варит кофе. Мы всегда пьем кофе после того, как выстрелит пушка. Я просил. Я говорил. Я спрашивал - а если как раз в это время придут клиенты? Но он ничего не слушает. Он варит кофе. Он говорит, что слишком стар, чтобы изменять привычкам. А сам, между прочим, - тут ювелир заговорщицки понизил голос и немного придвинулся, - а сам, между прочим, младше меня на семь лет! - и он гордо откинулся назад, чтобы насладиться произведенным эффектом.
Никто не знал, что нужно делать дальше. Даже Кирилл Костромин.
Все стояли и молчали.
- Я говорю - кофе, - повторил Франц Иосифович и покрутил лысой головой, удивляясь, что они такие тупые, - выпейте кофе. Пушка выстрелила. Кофе готов. - Тут он проворно забежал за портьеру и крикнул в темную глубину:
- Кофе готов?
Оттуда ничего не ответили, и это чрезвычайно обрадовало Франца Иосифовича.
- Да, - изрек он, - готов. Юра запер дверь. Он всегда запирает дверь, когда мы пьем кофе. У нас гости, Михаил Эрастович! - снова крикнул он в сторону портьеры. - Сегодня нам нужно много кофе! Он трясется над своими зернами, как скупой рыцарь, - пояснил он, понизив голос. - Он считает, что в этом городе никто не умеет варить кофе!
И Франц Иосифович отчетливо захрюкал, что, очевидно, означало смех.
Похрюкав немного, он вернул очки на кончик носа и гостеприимно приподнял портьеру.
- Прошу. Прошу. Да.
Соня беспомощно оглянулась на Настю, а Настя - на Кирилла.
Кирилл взял их обеих под локотки и подвел к откинутой доске полированного прилавка. Франц Иосифович бодро пробежал вперед, нырнув под портьеру, а за ним потянулись Настя с Соней. Замыкал шествие Кирилл.
- Куда мы попали? - приостановившись, прошептала Настя ему в ухо. Он весело пожал плечами.
Темнота расступилась, и они оказались в крохотной квадратной комнатке, как будто в сейфе. Горел желтый свет, на окнах были металлические жалюзи и почти вплотную друг к другу стояли два желтых канцелярских стола, заваленных бумагами. И еще маленький столик, а на нем железный ящик с песком. Из песка торчала длинная ручка армянской турки. Рядом хлопотал маленький седой человечек, очевидно, Михаил Эрастович, знаток кофе.
- Здравствуйте, здравствуйте, - оглянувшись, произнес он чрезвычайно любезно и вдруг быстро и остро взглянул на Соню, - нужно посмотреть, хватит ли у нас чашек на такую большую компанию.
- Вам отлично известно, что чашек у нас семь, - прокаркал откуда-то издалека Франц Иосифович. - Да. Семь. Две еще останутся. Предложите молодым людям присесть.
- Ах, да! - спохватился кофевар и энергично встряхнул турку, не вытаскив
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.