Наслаждайтесь чтением!
Шабры. Рассказ
ая ее из песка. - Садитесь, молодые люди. У окна табуретка. Правда, мы сами не знаем, где здесь окна. Темно и днем и ночью. Вы когда-нибудь пробовали настоящий арабский кофе?
Все завороженно молчали, и Михаил Эрастович продолжал:
- Мне привозят кофе из Арабских Эмиратов. Уверяю вас, на свете нет ничего лучше, чем настоящий кофе из настоящих кофейных зерен! Запах, насыщенность цвета, особая пена. Ее надо вовремя осадить, и это тоже искусство! И не убеждайте меня, что растворимый кофе - тоже кофе! - энергично воскликнул он, хотя никто и ни в чем его не убеждал. - Растворимый кофе - это эрзац. Одна видимость. Все, что не нужно готовить, - это не настоящее. Только то, во что вкладываешь душу, к чему притрагиваешься, о чем думаешь с удовольствием, - достойно! Верно я говорю, Франц Иосифович?
- Всегда, - изрек материализовавшийся из темноты Франц Иосифович. В руках у него были глиняные чашки величиной с наперсток, - вы всегда говорите верно, Михаил Эрастович. Кофе. Его мало. Вы сварите еще?
- Ну конечно! - ответил его напарник нетерпеливо. - Неужели вы думаете, что я оставлю кого-то без угощения? Садитесь, молодые люди. Считайте, что вам повезло. Я варю отличный кофе. Вы такого нигде не найдете.
- Вы хвастаетесь. Это нехорошо.
- Я не хвастаюсь! Я говорю правду. Чашки нужно погреть. Только дикари наливают кофе в холодную глину. Кофе должен быть огненным, он должен возбуждать чувства и радовать сердце. Как ваше ожерелье, дорогая, - неожиданно закончил экспансивный Михаил Эрастович и поклонился Соне, которая чуть не упала, - мы благодарны Сергею Сергеевичу за то, что он порекомендовал вам обратиться к нам. Даже мы нечасто имеем дело с такими вещами. Верно я говорю, Франц Иосифович?
- Всегда. Всегда верно.
Настя взяла Кирилла за руку и стиснула ее изо всех сил.
- Но все разговоры - потом! - Он выхватил из песка турку и ловко налил по глотку в три крохотные чашки. - Пробуйте!
Настя осторожно пригубила, Кирилл хлебнул от души, а Соня даже не притронулась.
Ювелиры выжидательно смотрели на них.
- Потрясающе, - пробормотала Настя, и Кирилл чуть-чуть улыбнулся, - просто потрясающе. Это что-то необыкновенное.
- Необыкновенное, - подтвердил Кирилл, чувствуя себя Францем Иосифовичем, подтверждающим слова Михаила Эрастовича, - удивительное.
- То-то же, - самодовольно сказал Великий Кофейный Знаток и понюхал пар, поднимавшийся от опустевшей турки, - сейчас я приготовлю еще.
- Пейте, - дружелюбно сказал Франц Иосифович Соне, - это вкусно.
- Ожерелье, - пробормотала Соня и поставила свою чашку на край заваленного бумагами стола, - оно.., настоящее?
- Что значит - настоящее? - удивился Михаил Эрастович. - Оно такое же настоящее, как мы с вами. А что такое?
- Оно.., не поддельное?
Теперь уже переглянулись ювелиры, и Михаил Эрастович даже перестал
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.