Наслаждайтесь чтением!
Шабры. Рассказ
заниматься своим необыкновенным кофе.
- Вы имеете в виду камни? - переспросил он. - Нет, не поддельные.
- Редкие, - вступил Франц Иосифович. - Чистота. Огранка. В центре три бриллианта по два карата. Остальные по одному. Сапфиры. Индия. Глубокий и ровный цвет.
- Старинная голландская работа, - подхватил Михаил Эрастович, - приблизительно середина прошлого века. Оправу кое-где следует почистить, а в целом состояние прекрасное. Верно я говорю, Франц Иосифович?
- Всегда. Работа по золоту отличная. Делал большой мастер. Со знанием и любовью. Да. Отличная работа.
Кирилл Костромин залпом допил свой кофе и посмотрел на обоих благодушных стариков. То ли адреналин, то ли необыкновенный кофе молотил в виски, раздувал очажок боли в затылке.
На Соню он старательно не смотрел.
- Правильно ли мы поняли, - начал он, - ожерелье старинное и очень ценное. В нем настоящие камни, сапфиры и бриллианты, редкой и красивой работы. - Ювелиры кивали. - Оно было сделано в Голландии в середине девятнадцатого века. Это музейная редкость?
- Нет, нет, - нетерпеливо прокаркал Франц Иосифович, - музей ни при чем. Ни при чем. Хотя, безусловно, раритет. Да.
- Мы даже с некоторой долей предположения можем назвать мастера, - гордо объявил Михаил Эрастович, - это Густав ван Гаттен дю Валленгшток. Очень известный мастер.
- Художник, - подхватил его напарник, - настоящий. Не просто камнерез. Знаток. Имел дело только с хорошими камнями. Потомственный ювелир. Что с вами? - спросил он у Сони. - Вам не понравился кофе?
- Как - не понравился? - переполошился Михаил Эрастович. - Боже мой, вы даже не попробовали! Теперь его нужно вылить. Это уже не кофе! Франц Иосифович, она даже не попробовала!
- Сонечка, - пробормотала рядом жалостливая Настя, - все хорошо. Не плачь.
Кирилл вытащил из кармана носовой платок и сунул его Соне.
- Франц Иосифович, к вам никто не обращался с вопросами по поводу этого ожерелья? Вчера или на прошлой неделе? Никто не приходил? Не звонил?
- Звонил Сергей Сергеевич, - ответил Михаил Эрастович, - он звонил в пятницу, и я сказал, что у нас нет никаких сомнений в подлинности и времени изготовления. Мы были уверены, что он все передаст барышне. Неужели не передал?
Нет, подумал Кирилл, не передал. Он не передал и не хотел ничего выяснять. Он говорил, что Соне от этого будет только хуже.
- Сережка звонил? - спросила Настя.
- Сергей Сергеевич, - подтвердил Франц Иосифович, - звонил. Да.
- Он позвонил и представился, - уточнил Кирилл, - правильно? Или вы его и так знаете по голосу?
- Зачем по голосу? - нетерпеливо возразил Михаил Эрастович. - Я никого не знаю по голосу! Я же не секретарь-машинистка! Мне звонят и говорят: здравствуйте, Михаил Эрастович, это Сергей Сергеевич, и тогда я узнаю. Почему я должен разбирать голоса?
- Н
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.