Наслаждайтесь чтением!
Шабры. Рассказ
е изменила. Даже после того.
- Спасибо, - поблагодарил Кирилл ювелиров, - кофе был изумительный. Я такого не пробовал никогда в жизни.
- Заходите, - пригласил Франц Иосифович, поглядывая на Соню, - приводите барышень. Мы всегда варим кофе после того, как выстрелит пушка. Будем рады. Да.
- Сонечка, пошли, - Настя потянула Соню за руку, - спасибо вам большое, Франц Иосифович, и вам, Михаил Эрастович. Кофе был необыкновенный.
Кирилл почти выволок Соню из мастерской. Почему-то она упиралась, не шла, а он тащил ее и злился так, как не злился никогда в жизни.
Даже когда отец заставлял его писать “план самосовершенствования” на неделю вперед, а потом следовать этому плану и вписывать в отдельные графы свои достижения.
Он был совершенно уверен в своей правоте с той минуты, когда увидел в окошечке Светиного мобильного номер телефона. Он знал абсолютно точно, что вся затея со звонком - попытка в очередной раз обмануть дуреху Соню, обвести вокруг пальца, ведь это было так просто. Соня поверила бы - она привыкла верить во все самое плохое.
Вот в то, что ожерелье подлинное, она поверила не сразу и, кажется, еще не до конца.
Она не стала бы ничего выяснять, она не разрешила бы никому “вмешиваться в историю” и потеряла бы бабушкино наследство и остаток веры в людей.
Вынырнув из ювелирного подземелья в солнечный свет и жару, Кирилл большими шагами пошел к машине, таща за собой Соню, как провинившуюся дворнягу на поводке. Настя шла следом и молчала, не задавала ни одного вопроса.
Правильно делала, что не задавала.
Черт возьми, кем нужно быть, чтобы так.., так подло обманывать беззащитную нищую дуреху, которая работает день и ночь и носит кримпленовые платья и клетчатые юбочки образца семидесятых?!
Тетей Александрой? Братом Владиком?
Она очень удобна в качестве уборщицы, поденщицы, подавальщицы, подтиральщицы, вязальщицы - и так далее. Она до такой степени не верит в жизнь, что с первого слова поверила в неуклюжее вранье, поверила, потому что знала твердо - она не достойна ничего хорошего.
Ее никто не любит. Бабушка и та посмеялась над ней, завещав ничего не стоящие стекляшки.
От семидесяти до ста тысяч долларов, пропади оно все пропадом!..
Кирилл наотмашь распахнул дверь своей драгоценной машины и впихнул Соню внутрь. Сел за руль и завел мотор.
Рядом уселась Настя. Вытянула ремень и защелкнула его в замке. От негромкого звука Соня вздрогнула, как будто выстрелила пресловутая пушка в Петропавловской крепости. Вздрогнула и уставилась на Кирилла. В зеркале заднего вида отразились ее красные кроличьи глаза.
- Я не стану говорить: мы же вас предупреждали, - выговорил он с бешенством, - но все-таки вы редкостная идиотка. Первосортная.
- Кирилл!
- Да. Идиотка.
Соня еще посмотрела на него и вдруг упала лицом в ворс дивана.
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.