Наслаждайтесь чтением!
Шабры. Рассказ
рщилась и покраснела пятнами.
- Что это такое? - прохрипела она, тыча рукой в стаканчик. - Что?!
Юлия Витальевна смотрела с изумлением. Потом, видя, что тетя наливается синевой, осторожно понюхала пустой стакан.
- Это пустырник с валерианой, - сказала она и еще раз понюхала.
- Там.., там.., спирт?!
- Ну да, - Настина мать пожала плечами и обвела глазами молчащих родственников.
- Я.., я не могу спирт.., я не пью спирт.., я не принимаю препаратов на спиртовой основе!.. Я.., не могу дышать!..
Юлия Витальевна усмехнулась совершенно хладнокровно.
- Запейте водой, - посоветовала она, прошла и забрала стакан. - Соня, я сейчас тебе налью.
- Нет, - сказала Соня, - мне не нужно. Все в порядке.
- Мы видим, что все в порядке! - подала голос Нина Павловна.
- Я.., не дышу, - хрипела тетя и хватала себя за белую кожу на горле, - все горит!.. Ты специально!.. Ты же знаешь, что я не принимаю!..
- Вообще-то я думала, что это для Сони, - ответила Юлия Витальевна уже из коридора.
- Кто вам посоветовал отдать ожерелье именно этому ювелиру? - спросил Кирилл, и все посмотрели на него.
Он усмехнулся. Все время получалось, что он вступает как-то некстати.
- Вам-то что за дело? - вскинулась тетя Александра, моментально позабывшая, что “не может дышать”. Владик фыркнул и пролил чай. - Сонька, не смей ему ничего говорить!
- Да что за глупости! - вдруг сказал Сергей возмущенно. - Я посоветовал, Кирилл. Это наша служба, они иногда и для нас, и для Русского музея всякие старинные вещи оценивают. И никакого тут нет секрета, - громко добавил он в сторону тетя Александры, - и я не понимаю, что тут...
- А не понимаешь, и замолчи! - приказала тетя. - Господи, за что мне такое наказание?! За что мне такой позор?!
- Да какой позор?..
- А такой!.. - перебила она. - Хотела за чужой счет в рай въехать? Не вышло! И не выйдет! Матери ничего, а дочери - все! Это тебе, чтоб знала свое место! Где это видано, чтобы дочь бриллианты получила, а мать - шиш?! А?! Вот и сиди теперь со своими стекляшками, кусай локти, знай, что и тебя бабушка-то надула! Ничего тебе не оставила, один пшик! А ты губы раскатала на дармовые деньги! Какая!.. Бриллианты у нее! Видали?
- Стоп! - сказал Кирилл Костромин так, как говорил только на совещаниях, когда выяснялось, что со склада в неизвестном направлении вывезли двадцать два стеклопакета. Тетя Александра вздрогнула и уставилась на него. - Или вы немедленно замолчите, или я сейчас же запру вас в вашей комнате. Там вы сможете завывать сколько угодно. Вам ясно?
Тетя опять бурно задышала, но семья вокруг нее странно и угрожающе молчала, и Кирилл повторил очень спокойно:
- Я спрашиваю - вам ясно? Тетя заморгала. Кирилл смотрел на нее. Настя подошла к нему и встала у него за спиной.
Тетя Александр
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.