Наслаждайтесь чтением!
Прощай! 1905
асе, который светился странным ночным светом. Отчего-то Кириллу было неуютно, и он пожалел, что не надел майку. Как будто луна его смущала.
Ощупью он пробрался в кухню, зажег газ, разом осветивший кухню загадочным синим светом, и тут только вспомнил, что чайник сегодня погиб, источая тот самый “насыщенный аромат”, который так расхваливал Дмитрий Павлович. Кирилл пробормотал себе под нос какое-то ругательство, полез за туркой и ударился босой ногой обо что-то твердое и мокрое.
Он зашипел от боли - пальцы как будто свело, - присел и увидел на полу старый велосипедный насос, невесть как попавший в кухню.
Скорее всего придурок Владик что-то делал со своим велосипедом, да так и бросил насос посреди дороги.
От злости Кирилл еще раз пнул насос ногой - несильно, чтобы не дай бог не разбудить кого-нибудь, к примеру бдительную тетю Александру, - налил в турку воды и поставил ее на огонь.
Почему Соня так испугалась, когда увидела у него в руках свою сумку? С кем ночью разговаривал Сергей? Что именно он собирался узнать завтра?
Для кого предназначены ампулы в металлической коробочке?
Кирилл задумчиво смотрел в огонь, когда совершенно отчетливо услышал, как стукнуло об пол что-то тяжелое. Он замер, но больше не доносилось ни звука. Он выключил газ, сиплое, еле слышное гудение мешало ему, и, осторожно ступая, выглянул в коридор.
Тишина. Лунный свет. Сухие цветы в высоких вазах.
В ушах тоненько зазвенело, и он потряс головой, надеясь вытряхнуть звон. Ничего не происходило, но он знал - что-то случилось. Знал совершенно точно, наверняка.
На притолоке возле двери Настя держала большой старый фонарь. Кирилл брал его однажды, когда искал в сарае какие-нибудь подходящие башмаки. Он осторожно взял фонарь и бесшумно обулся.
Дверь на улицу была закрыта. Он посветил - щеколда задвинута, все в порядке. Садовая дверь тоже была заперта. Он взялся за ручку и навалился как следует.
Нет. Дело не в этом. Все закрыто.
Он стоял в темном коридоре и быстро соображал, что делать дальше. Ломиться в комнаты? Открывать все двери подряд? Устроить большой переполох? Вогнать наконец-то в гроб тетю Александру?
Он пошел по коридору, и ему казалось, что подошвы его ботинок грохочут по полу, как будто колонна демонстрантов двигается по Красной площади.
Комната Настиных родителей. Кирилл приостановился. Тишина.
Но в этом доме такие двери и стены, что разобрать, что за ними происходит, - невозможно.
Комната Нины Павловны. Снова тишина.
Впереди комнаты Сергея, Сони и ее мамаши, а дальше гостиная и библиотека. Туда можно зайти, не опасаясь, что кто-то подскочит с воплями: “Спасите, убивают!"
Кирилл миновал дверь Сергея и уже прошел было дальше, но внезапно остановился и оглянулся. - Фонарь он не включал.
Дверь в комнату Сергея была приоткрыта и слегка шевелила
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.