Наслаждайтесь чтением!
Прощай! 1905
ила бы его - джинсы были дорогие и недавно купленные. Он любил свое барахло и трясся над ним, а сегодня ему было наплевать на джинсы.
В полотенце он дошел до своей - Настиной - комнаты и комом запихал джинсы в рюкзак, чего не делал никогда в жизни.
"Вы считаете, что это я во всем виноват, и только ваша проклятая интеллигентность не позволяет вам сказать это мне в лицо”. Одна тетя Александра вслух высказала то, что было на уме у всех, и у Насти тоже.
Очень хорошо. Просто прекрасно.
Он яростно напялил на себя одежду, вышел в коридор и бахнул дверью так, что, наверное, в соседнем доме Гриша упал с дивана. И пошел в кухню. Ему нужно выпить кофе и прийти в себя. А дальше посмотрим.
В кухне была Настя, по-прежнему в куртке и кружевных пижамных штанах.
- Хочешь есть?
И голос и вопрос показались Кириллу фальшивыми.
- Нет. Я кофе выпью.
- Сварить?
- Я сам, спасибо. Ты, может быть, ляжешь? Время только семь.
Настя печально взглянула на него.
- На веревке за домом висит твое полотенце, - сказала она, - оно совершенно мокрое. Ты все-таки купался, Кирилл?
Так. Еще и полотенце.
В один шаг он подошел к ней, сгреб за отвороты куртки - куртка задралась, закрыв бледные щеки - и сказал, старательно выговаривая слова:
- Я не купался. Я не пил водку с Сергеем. Сергей вообще ни с кем не мог пить водку, потому что он не переносит алкоголь. У него аллергия. Знаешь такое слово? Когда ночью я зашел в его комнату, никакой бутылки там не было. Она появилась потом.
- Какая аллергия?! - Она оторвала от себя его руки. - Что ты выдумываешь?!
- Я ничего не выдумываю. Это продолжение той самой истории с феном в ванне твоей бабушки. Я же говорил тебе, что не знаю, что будет дальше. Мне нужно подумать. Уходи.
Она так изменилась в лице, что ему стало страшно, как бы она не упала.
- Сережка? - пробормотали совершенно синие губы. - Сережку хотели убить?
Он отвернулся от нее.
Турка с водой так и стояла на плите. Кирилл зажег под ней газ и посмотрел себе под ноги.
Насос. Ночью он сильно ударил пальцы о старый велосипедный насос, который валялся на полу. Сейчас никакого насоса на полу не было.
- Настя, - сказал он, рассматривая пол, как будто надеясь все-таки увидеть насос, - здесь на полу лежал насос. Куда он делся?
- Где лежал? При чем здесь насос? Кирилл, Сережку хотели.., убить?!
- Вот здесь. Я ночью о него споткнулся. Ты его не убирала?
- Нет. Я не видела никакого насоса. Зачем он тебе нужен? У твоей машины спустило колесо?
- Настя, - заорал он, - кто заходил в кухню?! Вспомни, ну!
Она попятилась от него и нелепо плюхнулась в кресло.
- Не знаю, - сказала она растерянно, - все заходили. Мама с папой. Соня. Тетя Нина. Светка, наверное. А Влади
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.