Наслаждайтесь чтением!
Прощай! 1905
к спит еще.
Владик.
Ночью он подумал, что это придурок Владик бросает все где ни попадя. Он ездит на велосипеде, значит, у него должен быть насос.
Кирилл выскочил из кухни, промчался по коридору и галопом проскакал по лестнице.
Владик не спал. Он полусидел в подушках, как султан в гареме, курил и мечтательно рассматривал дым от собственной сигареты. С разгону Кирилл вылетел на середину комнаты и остановился, во все глаза глядя на Владика.
- Гуд монинг! - сказал Владик весело. - Хау ар ю? Проще говоря, когда входите, нужно стучаться. А если бы я был обнажен?
- Где твой насос? - спросил Кирилл. - Где насос от твоего велосипеда?
Владик посмотрел на него с сочувствием, как хороший врач на безнадежного пациента.
- Вы что? - спросил он. - Очумели? Какой насос с утра пораньше? Или это в вас вчерашняя водочка играет? Не выветрилась еще?
- Откуда ты знаешь про водку?!
- Мы что, - спросил Владик и потянулся, закинув за голову руки, - перешли на “ты”?
- Я перешел, - рявкнул Кирилл, - отвечай давай!
- Вы забыли добавить “тамбовский волк тебе товарищ”, - сказал Владик, зевнул, показав безупречную молодую пасть, и затушил в пепельнице сигарету, - пойдите прочь, уважаемый. Я должен одеться.
- Что здесь происходит? - спросила Соня, появляясь в дверях. - Почему вы кричите, Кирилл?
- Я не кричу. Я хочу знать, откуда этот придурок знает про водку. Вы ему сказали?!
- Мама сказала, - ответила Соня твердо, вошла и остановилась рядом с диваном, на котором потягивался ухмыляющийся Владик. - Перестаньте сейчас же, Кирилл. Владик совершенно ни при чем. Отстаньте от него. Он не пил ночью водку с Сережей.
- Выкушали? - спросил Владик и дружески потрепал Соню по голове. - Ты моя умница. Всегда знаешь, что сказать.
Он поднялся с дивана, ослепив Кирилла своей пижамой - шелковой, в замысловатых листьях и драконьих мордах, - и накинул на плечи халат, еще более ослепительный.
Этот халат произвел в голове у Кирилла какое-то странное, разрушительное и неконтролируемое действие. Ничего не видя перед собой, кроме огненных драконьих морд, Кирилл одной рукой взялся за тонкий шелк, а другой за Владикову шею, которая оказалась странно мягкой, как у щенка.
- Слушай, - сказал он тихо и слегка прижал Владика к стене, прямо перед ним были испуганные глаза, очень похожие на Сонины, - ты отвечай, когда тебя спрашивают. Я ведь не мамочка, я и по морде дать могу.
Соня металась у него за спиной, хватала его то за руки, то за майку и, кажется, даже плакала, и Кирилл Владика отпустил. Драконьи морды стали таять в глазах, и через секунду он пришел в себя.
Владик сидел на стуле, носом почти уткнувшись Кириллу в живот, держал себя за уши и раскачивался из стороны в сторону.
- Ты.., негодяй! - выкрикнула Соня в лицо Кириллу. - Подонок, ничтоже
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.