Наслаждайтесь чтением!
Прощай! 1905
оводке водить, тетя, - вдруг с силой сказал Дмитрий Павлович, - да еще в городском саду за деньги показывать, как обезьян в былые времена.
- Нет, Дима, - Юлия Витальевна встала, подошла к его креслу и стала за спиной, - мы виноваты.
Мы тоже сразу поверили. Мы сразу осудили. Мы ничего не хотели узнавать. Она на нас надеялась, бедная девочка, а мы ее... На нас и на бабушку. И вон что вышло.
- Дура! - сказала тетя Александра дочери. - На коленях приползешь, слезами умываться станешь - не приму. Прокляну, - добавила она равнодушно, - и тебя, и твоего ублюдка. Всех прокляну.
- Воля ваша. - Кирилл отпустил Владика и вытер о штаны руку. Не ту, которая была измазана кровью, а ту, которой держал его за шиворот. - Так что ты правильно пришел, Гриша. Молодец. Только все-таки зря ты меня по голове лупил.
- Это он? - спросила Настя. - Он тебя тогда ударил?
- Я, - сознался Гриша, - я ведь думал, что ее родные не пускают. Про уголовника я не догадался, конечно, думал, просто так, не хотят. Я же не подарок судьбы, - и он серьезно взглянул на Соню, которая тряслась как в ознобе. - Нога у меня... И работа не так чтобы очень красивая. Мастерская у нас, - зачем-то объяснил он семье, - мы с другом вдвоем рамы делаем на заказ. Кто богатый и хочет непременно, чтобы рамы были из дуба или там из березы карельской. Мы делаем и продаем. Жить можно. Только на “Мерседес” я пока не заработал.
- А на что заработал? - вдруг спросил Дмитрий Павлович, и Гриша обстоятельно объяснил:
- На “Ниву”. Хорошая машина. Надежная, и собаку удобно возить.
- А Кирилла зачем стукнул? - Это Настя вступила. За спинками кресел она пробралась к Соне и взяла ее за руку.
- От злости. Я думал, это опять за ней следит кто-то. Думал, хоть ночью дадут поговорить, и не вышло. Думал, проучу, как следить за ней!.. Она-то как увидала, что я его стукнул, так чуть сама не умерла. Уйди, говорит, не показывайся больше, знать тебя не хочу! Я не знал про уголовника-то...
- Этого не может быть, - пробормотала Соня, - не может этого быть.
- Да, - вспомнил Кирилл, - ожерелье. Ожерелье, дорогая тетя Александра, осталось в мастерской, так что вряд ли теперь вам удастся его заполучить. Это Владик звонил? Вы его надоумили?
- Пошел ты, щенок, - сказала тетя, - она еще подавится этими камнями. Она и ее недоумок. Пусть забирают и катятся. Мне не нужна такая дочь. Так и знай, - она повернулась к Соне и потрясла у нее перед носом пальцем, похожим на сардельку, - матери у тебя больше нет! Променяла ты мать на чужого мерзавца! И ничего у тебя с ним не выйдет. Никогда. Это уж я тебе точно говорю, потому что знаю тебя, идиотину!..
- Сонечка, сядь, - попросила Настя и пододвинула кресло, - сядь, пожалуйста, и не слушай ты ее!..
- Как же это? - вдруг спросила у нее Соня. - Почему? За что?
- За то, что такая дура, - ответила тетя Александра и
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.