Наслаждайтесь чтением!
Прощай! 1905
> - Почему вы ее убили? - спросил Кирилл. Он вдруг очень устал. Оглянувшись, он поднял кресло, с которого свалился Владик, и сел.
Муся равнодушно пожала плечами:
- Она видела, что я доставала книги и смотрела их. Я же должна была найти этот проклятый план! Она-то знала, где он! Все равно ее пришлось бы убить, - добавила она совершенно хладнокровно, - мне же нужно было забрать то, что всегда было моим, а она бы мне помешала. Я не думала, что Настя поселится здесь на следующий же день после ее смерти. Я бы успела все найти и забрать, никому бы в голову ничего не пришло.
- Но ведь вы так ничего и не поняли, - напомнил Кирилл, - вы же зачем-то спрашивали у Сергея, что именно там написано.
- Я не читаю по-арабски, - объяснила Муся охотно, - а там было написано по-арабски.
- Нет, - сказал Кирилл, - не по-арабски. И не написано.
- Что? - помедлив, спросила Муся, и красивые брови дрогнули. - Что вы сказали?
- Вы вернули листы в книгу тогда же, когда заметали следы и строили декорацию нашего с ним совместного пьяного дебоша. Это понятно. Сергей сказал, что ничего не понял и что там нет текста. Вы решили, что в книге есть еще какое-то указание и вам нужно его найти. Уносить книгу с собой вы побоялись. Поначалу вы были уверены, что вас никто и ни в чем не заподозрит, но тут влез я, и вы испугались. Я мог найти Сергея, а он мог прийти в себя и сказать, что накануне ночью разговаривал именно с вами, и вся декорация потеряла бы смысл, потому что он-то точно знал, что не пил со мной водку. Вы сунули листы обратно в книгу, а книгу поставили на полку. Этих книг никто не касался много лет, и вы думали, что они никого не интересуют. Вы собирались забрать ее сегодня, пока Сергей не пришел в себя. И потом сделать еще одну попытку. Правильно?
- Вы сказали, что там ничего не написано, - нетерпеливо перебила Муся, у нее было потрясающее самообладание, - но там же написано! И именно по-арабски!
Кирилл взял со стола газету “Коммерсант”, развернул и вынул четыре листа плотной бумаги. Бумага была пожелтевшей, картинки выцветшими, а арабские буквы жирными, черными и казались нарисованными совсем недавно.
- Боже мой, - тоненько проговорила Света.
- Подписи под рисунками - никакой не текст. - Кирилл разложил листы в два ряда. В верхнем ряду были чудесная птица и ханский трон, а в нижнем - вверх ногами - купальщица и паук. В ухо ему сопел очухавшийся Владик, и Кирилл оттолкнул его. - Видите? Если положить их так, получается, что каждая строчка - это сторона четырехугольника. Четырехугольник и есть дом. Буквы внутри четырехугольника - это план. - Он провел пальцем. - Прямые линии в буквах продолжают друг друга. Завитушки добавлены для красивости. Вот здесь, где буква нарисована красным, скорее всего и есть ваш клад.
- Как просто, - пробормотала Муся, не отрывая взгляд от красной вязи, - как все просто...
- Да, - согласи
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.