Наслаждайтесь чтением!
Прощай! 1905
гласился Кирилл.
- Неужели она и впрямь думала, что уголовник? - сам у себя спросил Гриша с изумлением, и Кирилл усмехнулся, не открывая глаз.
Гриша помолчал и спросил снова:
- Как ты думаешь, она теперь со мной.., поговорит или свою мамашу бешеную обхаживать станет?
- Сам разберешься, - сказал Кирилл, - не маленький.
И они опять замолчали.
Так они сидели и молчали, и птаха копошилась в сирени, и солнце лениво пригревало, и пахло травой, смородиной, летом - всем самым лучшим, что только есть в жизни, - и в голове у Кирилла легчало, как будто солнце до дна высвечивало всю черную муть, и она оказалась не такой уж глубокой и страшной.
Быстрые шаги, которые Кирилл уже научился узнавать, зазвучали на дорожке, и Настя сказала:
- Подвиньтесь, пожалуйста, - и протиснулась между ними, сунув сжатый кулачок под ладонь Кирилла.
- Ну что? - спросил он, открыл глаза и увидел ее прямо перед собой, очень близко. - Тетя Александра получила, что хотела?
- Это было в вазе, - серьезно сказала Настя, - в вазе с сухими цветами. Бабушка всегда протирала эти вазы сама, никому не разрешала. Мы думали, что они все одинаковые. Это та, знаешь, которая у двери в гостиную. У нее двойное дно, как в романе, и она шурупами привинчена к полу. Ее никогда не переставляли.
- Все? - спросил Кирилл. - Можно лететь в Дублин?
- Мы ее открыли, - продолжала Настя, не отвечая на вопрос, - я хочу тебе показать, что там было.
Она вытащила кулачок из-под его ладони и разжала.
В кулачке были две золотые монетки.
***
Кирилл выехал из Москвы в шестом часу и был уверен, что успеет. Неделя выдалась неожиданно тяжелой. Он прилетел из Китая только накануне вечером, на два дня позже запланированного срока, и в самолете совсем не спал. Он вообще очень плохо спал в самолетах и плохо приспосабливался к смене часовых поясов, особенно когда летел на восток и обратно.
В Москве спать было некогда, он сразу поехал на работу, весь день прилежно взбадривал себя кофе и к вечеру напоминал сам себе переполненный кофейник с вытаращенными глазами посреди полированного бока.
Он даже подумал, не полететь ли в Питер самолетом, но решил, что это глупости. Он не мог жить без машины и знал, что в Питере у него не будет возможности валандаться с арендой автомобиля.
Кроме того, под вечер выяснилось, что его смокинг намертво застрял в химчистке, и пришлось посылать за ним секретаршу, и руководить ее действиями по добыче смокинга по телефону, ругаться с начальником этой самой химчистки, и снова руководить секретаршей, а потом еще заезжать домой, поскольку он, конечно, забыл про галстук, и под конец дня он уже ненавидел лютой ненавистью и смокинг, и секретаршу, и всю затею, для которой ему понадобился смокинг.
Он проехал примерно полпути, когда понял, что непременно у
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.