Наслаждайтесь чтением!
Прощай! 1905
не накрасила. И не приставай ко мне, я и так нервничаю! - Она стряхнула его руку со своей голой спины и открыла дверь. - Соня, Кирилл приехал! Я его привела. Девочки, здесь все одеты?
- Она меня привела! - пробормотал Кирилл и шагнул в Настину комнату.
Окна были распахнуты, и ветер шевелил лимонные шторы, и везде были цветы, даже на полу за диваном стояла пузатая ваза. На кровати под цветастым пологом валялись какие-то коробки, ленты, свертки в бантах и сверкающей подарочной бумаге. Две незнакомые девицы щебетали у туалетного столика, на котором среди флаконов и тюбиков почему-то оказались туфли - солнце переливалось в пряжках.
Соня неподвижно стояла перед зеркалом и обернулась, когда он вошел.
- Кирилл!
Девицы замолчали. Взметнулись белоснежные пышные юбки, пролетел шлейф, открывая остроносые туфли и белые чулки, задрожал локон, искусно выложенный парикмахером вдоль длинной шеи, и Соня кинулась к нему, и обняла, и прижалась щекой к его майке.
- Как хорошо, что ты приехал!
- Конечно, приехал. Еще бы я не приехал!
- Я же тебе говорила, не надо ее расстраивать, - сказала Настя позади него и шмыгнула носом, - но тебя разве остановишь!
- Сонечка, я привез тебе цветы, - быстро проговорил Кирилл, - я тебя поздравляю. Я так.., рад за тебя!
Он оглянулся на Настю, но она не стала ему помогать.
- И я рада, - сказала Соня, оторвалась от него и посмотрела ему в лицо.
Глаза у нее сияли, зубы блестели, кожа была розовой и свежей. Шея у нее неожиданно оказалась длинной, и талия нашлась, и грудь в вырезе белого платья.
- Я хотел тебе сказать... - начал он, снова оглянулся на Настю и замолчал.
- Мы пойдем вниз! - объявила догадливая Настя, - девчонки, пойдемте вниз. Кирилл, нам уезжать скоро, ты не забыл? Ты же еще без костюма!
- Зато мне не надо делать макияж, - пробормотал он.
Ему хотелось, чтобы все побыстрее закончилось. Девицы проследовали к выходу, и у самой двери он поймал Настю за хвост платья и втянул обратно.
- Ты что?
Он вздохнул и захлопнул дверь.
- Я хочу кое-что тебе подарить, - быстро сказал он Соне и полез в портфель, - прямо сейчас, пока ты еще не вышла замуж.
Соня переглянулась с Настей, и Настя переступила ногами и вытянула шею, чтобы посмотреть, что он собирается дарить. Даже по ее носу было видно, как ей любопытно.
Он выудил из портфеля квадратную плоскую коробку. Очень простую бархатную коробку.
- Вот, - сказал он и сунул коробку Соне в руки, - это тебе. Может, ты наденешь?
Соня еще раз взглянула на Настю, потом на Кирилла и осторожно и неумело открыла крышку.
- Господи, - прошептала Настя, - ты ненормальный.
Двадцать один сапфир, двадцать один бриллиант, старая голландская работа. Середина девятнадцатого века, если он правильно запомнил.
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.