Наслаждайтесь чтением!
Прощай! 1905
небе. Я устал и
проголодался. Кругом не видно ни единого живого существа.
"Пошли домой, сестренка! Тут ничего нет!"
Она останавливается и вздыхает. Ей тоже жарко; я вижу, что она устала
и отчаялась. Какая она худенькая! Слишком много работает - ей приходится
делать и женские дела, и мужские. Вот и сегодня она охотится в лесу вместо
того, чтобы сидеть дома и выслушивать нежные признания ухажеров. Она
кажется мне красивой. Люди говорят, будто мы с ней похожи, но я-то знаю,
что это не так. Просто мы с ней гораздо ближе друг другу, чем иные братья
и сестры. Нам с ней поневоле приходится держаться друг за дружку: больно
тяжела жизнь...
"Похоже, ты прав. Берем, - говорит она. - Ни следа не видать... Хотя
погоди, братик! Что это?.. Там, впереди!"
Тут и я замечаю впереди какое-то трепещущее сияние, разноцветную
радугу, пляшущую в воздухе, - ни дать ни взять все самоцветы Кринна
сложили в корзинку и позабыли на залитой солнцем поляне.
У сестры округляются глаза:
"Врата Радуги!.."
"Ха-ха! Что за девчоночьи глупости!"
Я смеюсь, однако бегу следом за ней. Ее нелегко догнать: я, конечно,
гораздо выше и сильнее ее, зато она проворна, как олененок.
И вот мы выбегаем на поляну. Если молния в самом деле поразила лес,
должно быть, громовая стрела ударила именно сюда. Земля кругом разворочена
и сожжена. Передо мной развалины какого-то здания: изломанные колонны
торчат из обугленной земли, точно перебитые кости, выпирающие из тронутой
тлением плоти. Тяжелая, давящая тишина висит над поляной. Ничто не растет
здесь - и не росло вот уже множество весен. Я хочу бежать прочь... но не
могу.
Ибо перед моими глазами - великолепное, прекрасное зрелище. Оно
прекрасней всего, что я видел в своей жизни, всего, о чем мечтал. Передо
мной - обломок колонны, сплошь усыпанный драгоценными камнями! Я ничего не
смыслю в камнях, но вижу с первого взгляда, что им поистине нет цены. Меня
охватывает дрожь. Я спешу вперед и, встав на колени перед обломком,
принимаюсь очищать его от грязи и пыли.
Сестра опускается на колени подле меня.
"Смотри, Берем! Разве не чудо? В таком жутком месте - и такие
прекрасные камни... - Она оглядывается кругом, и я чувствую, что ее тоже
начинает трясти. - Как ты думаешь, что здесь было раньше? - продолжает
она. - Я чувствую что-то такое торжественное... священное... но и злое...
До Катаклизма здесь, наверное, был храм! Храм темных Богов. Берем!.. Что
ты делаешь?"
Я вытаскиваю свой охотничий нож и начинаю помаленьку выколупывать
один из камней, искрящийся зеленым сиянием. Он величиной с мой кулак, а
блестит ярче, чем солнце в зелени листьев. Податливая известка легко
крошится под ножом...
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.