Наслаждайтесь чтением!
Прощай! 1905
"Остановись, Берем! - пронзительно вскрикивает сестра. - Это... это
же святотатство! Это место посвящено какому-то Богу! Не смей!.."
Камень под моей рукой холоден, как и полагается камню, но я чувствую
исходящий из него зеленый огонь. Я не обращаю внимания на протесты сестры:
"Ты сама только что говорила, будто это Врата Радуги. Смотри, так оно
и есть! Легенда гласит, будто тот, кто пробежит под радугой, найдет горшок
золота. Вот и мы нашли клад. Чего ты боишься? Если здесь и вправду некогда
жил какой-нибудь Бог, так он, поди, давным-давно сбежал. Тут нет ничего,
кроме мусора! Если бы этот храм был нужен Богам, они, верно, позаботились
бы о нем. Да и не обеднеют они, если я приберу камешек-другой..."
"Берем!.."
В ее голосе звучит страх. Девочка испугалась. Глупая девчонка. Право,
она начинает меня раздражать. Я почти высвободил камень. Он уже
шатается...
"Послушай, Джесла! - Меня трясет от возбуждения, я едва могу
говорить. - Нам с тобой не на что жить - после такой-то зимы, про пожар я
уж молчу! Ты только подумай, сколько денег принесет нам на гаргатской
ярмарки один этот камень! Мы сможем уехать отсюда! Мы станем жить в
городе... может, даже в Палантасе! Ты столько мечтала взглянуть на
тамошние чудеса..."
"Нет! Берем, не смей! Это святотатство! Я запрещаю тебе!"
Ее голос строг и суров. Я еще не видел ее такой. На какой-то миг меня
охватывает сомнение... Я отодвигаюсь прочь - прочь от сломанной колонны с
ее радугой самоцветов. Я тоже начинаю чувствовать нечто темное и пугающее,
некую тень, которая витает над этой поляной... Но камни слишком прекрасны.
Они так сверкают и переливаются на солнце. Нет, говорю я себе. Здесь
больше не живет никакой Бог. Никакой Бог не охраняет эти руины. Никакой
Бог не хватится самоцвета - одного-единственного самоцвета, - вделанного в
обломок колонны, валяющийся на всеми забытой поляне...
И я вновь нагибаюсь, чтобы поддеть камешек концом ножа и вытащить
его. Как прекрасна его глубокая зелень! Как весеннее солнце, льющееся
сквозь молодую листву...
"Берем! Остановись!.."
Она хватает меня за руку. Ее ногти впиваются в мое тело. Мне больно.
Я свирепею... И, как это часто бывает со мной в мгновения ярости, глаза
застилает багровая пелена, а в груди раздувается горячий, удушающий ком.
"Отвяжись!.." - слышу я свой собственный рев.
Я с силой отталкиваю ее...
Она начинает падать...
Время останавливается. Сестра падает целую вечность. Я... Но ведь я
не хотел... Я пытаюсь подхватить ее - и не могу сдвинуться с места.
Она падает прямо на обломанную колонну.
Кровь. Кровь...
"Джес!.." - шепчу я, подхватывая ее на руки.
Она не отвечает мне. Кровь рас
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.