Наслаждайтесь чтением!
Дети капитана Гранта.
любовь, - повернулся
он к Речному Ветру. - И ты знаешь, - сказал он Карамону. Корабль снова
мотнуло. Танис почувствовал, как уходит из-под ног пол каюты, и схватился
за край стола. - Как бы вы поступили на моем месте?.. Она пять лет снилась
мне по ночам...
Никто не ответил ему. Карамон выглядел необычно задумчивым. Речной
Ветер смотрел на Золотую Луну.
- Когда она ушла, - тихо, с мукой и болью продолжал Танис, - я лежал
в постели... в ее постели... и ненавидел себя. Вы можете возненавидеть
меня. У вас есть право на это. Но я презираю себя... брезгую собой... в
тысячу раз больше. Я думал о Лоране и...
Танис осекся. Он вдруг заметил, как изменился ход корабля. Его друзья
беспокойно заерзали, озираясь. Не нужно было быть опытным моряком, чтобы
заметить внезапное прекращение качки. "Перешон" быстро и плавно мчался
вперед. Быстро, плавно... и невероятно зловеще, ибо в этом движении так и
сквозило нечто пугающе неестественное. Но прежде, чем кто-либо успел вслух
подивиться происходившему, снаружи в дверь грохнули кулаком, да так, что
она едва не слетела с петель.
- Маквеста велит ваша живо иди наверх! - проревел голос Корафа.
Напоследок Танис обежал быстрым взглядом лица друзей... Речной Ветер
не отвел глаз, но взгляд его был пуст. С самого рождения варвар привык не
доверять нелюдям. Потребовалось много недель опасностей и трудов, прежде
чем он поверил Танису, более того - полюбил его, как брата. И что же,
неужели все пошло прахом?.. Танис продолжал смотреть ему в глаза, и
наконец Речной Ветер потупился. Он молча шагнул мимо Таниса в дверь, но
все-таки остановился.
- Ты прав, мой друг, - сказал он и оглянулся на Золотую Луну, которая
как раз поднималась на ноги. - Я любил.
И, не добавив ни слова, вышел наружу.
Золотая Луна молча вышла следом за мужем. В синих глазах жрицы Танис
увидел понимание. И сострадание. Мне бы такое милосердие, подумал
полуэльф. Такую способность прощать...
Карамон помедлил, но потом прошел мимо него не глядя и молча.
Рейстлин последовал за братом, только, в отличие от него, хилый маг не
сводил с Таниса взгляда. Что таилось в глубине этих золотых глаз?
Злорадство?.. Привыкший ко всеобщему недоверию, был ли он счастлив, обретя
товарища по несчастью?.. Полуэльф не взялся бы сказать, что там делалось
на уме у волшебника. Потом мимо него прошла Тика и, проходя, дружески
стиснула его плечо. Она знала, что это такое - любить.
Оставшись один Танис стоял какое-то время неподвижно, и душа его была
погружена в глубокую тьму. Затем вздохнул - и тоже двинулся на палубу.
Едва высунувшись из люка, он понял, что произошло. Его спутники с
бледными, напряженными лицами смотрели за борт, Маквеста
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.