Наслаждайтесь чтением!
Дети капитана Гранта.
ис все-таки преодолел страх и сделал последнюю отчаянную попытку
остановить Рейстлина. Он напрягся всем телом... и так и не сумел
сдвинуться с места. Он слышал, как Рейстлин выпевал слова заклинания.
Ослепительный свет внутри Ока разгорался все ярче. Танис вскинул руки к
глазам, но свет легко проникал сквозь тело и плотно зажмуренные веки,
пронзая мозг. Боль становилась невыносимой. Танис отшатнулся к двери и
услышал где-то рядом мучительный вскрик Карамона. Потом на пол со стуком
рухнуло тяжелое тело...
Внезапно все кончилось. В каюте стало темно. Танис нерешительно
оторвал от лица руки... Какое-то время он ничего не видел, лишь
послесвечение гигантского раскаленного шара медленно остывало в мозгу.
Потом его зрение приспособилось к холодной, сырой темноте. Потухшая свеча
шипела, капли растопленного воска падали на пол. А на полу неподвижно
лежал Карамон. Глаза воителя были широко открыты и смотрели во тьму
отсутствующим взглядом.
Рейстлин исчез.
Тика Вейлан стояла на палубе "Перешона", глядя за борт на
кроваво-красные волны и изо всех сил стараясь удержаться от слез. Мужайся!
- повторяла она себе снова и снова. Я ведь не трусила в битвах. Карамон
сам говорил, что я не трусиха. Что ж, попробую не оплошать и теперь. Лучше
порадуюсь, что мы с ним по крайней мере умрем вместе. Он не должен
увидеть, как я плачу от страха...
Правду сказать, последние четыре дня хоть кого могли свести с ума.
Друзья носу не смели высунуть из задрипанных "Чернышей", боясь попасться
на глаза драконидам, которыми кишел городишко. Таинственное исчезновение
Таниса добавило им седых волос. Хуже неизвестности было только чувство
полной беспомощности: они не смели не то что искать его - даже и
расспрашивать. Долгих четыре дня они почти не покидали своих комнат, а
значит. Тика волей-неволей все время находилась подле Карамона.
Это было пыткой. Их с неослабной силой тянуло друг к другу. Как же
хотелось Тике прижаться к груди Карамона и ощутить его объятие,
прикосновение могучего, мускулистого тела...
Она не сомневалась, что и Карамон всем сердцем жаждал того же. Когда
их взгляды встречались, в глазах великана светилась такая нежность, что
Тика готова была рвануться ему навстречу и раствориться в любви, полнившей
его сердце.
Но покуда за Карамона цеплялась эта хилая тень, именуемая его братом,
ничего быть не могло. Тика вновь и вновь повторяла про себя слова, что
сказал ей Карамон по дороге в Устричный: "Мой первый долг - это долг перед
братом. Там, в Башне Высшего Волшебства, мне сказали, что его сила поможет
спасти мир. Ну так вот, его телесная сила - это я. Я нужен ему. И, пока он
нуждается во мне, я не имею п
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.