Наслаждайтесь чтением!
Дети капитана Гранта.
губы шептали и шептали одно слово,
подобное заклинанию.
Мгновения растягивались, словно в кошмарном сне. Корабль балансировал
на краю бездны, как если бы само дерево мучительно цеплялось за жизнь.
Маквеста собрала в кулак всю свою волю, сливаясь с кораблем в этой
отчаянной последней борьбе, пытаясь переменить неумолимые законы
природы... Все было тщетно! "Перешон" застонал, как живой, и соскользнул в
крутящуюся, ревущую тьму.
Жутко захрустели доски. Рухнули мачты. Люди один за другим исчезали в
кровавой тьме, в бездонной пасти, заглатывавшей "Перешон".
И вот все исчезло, и лишь одно слово осталось витать в воздухе,
подобно благословению:
- Братик...
5. БИБЛИОТЕКАРЬ И МАГ
Астинус, палантасский библиотекарь, сидел в своем кабинете. Рука его
размеренно водила пером, и на пергамент ложились четкие, ровные строки.
Крупный, удивительно ясный почерк легко было разобрать даже на некотором
расстоянии. Астинус стремительно заполнял лист за листом, лишь изредка
останавливаясь поразмыслить. Наблюдая за ним, можно было прийти к выводу,
что мысли, рождавшиеся в его голове, перетекали непосредственно в перо и с
него - на бумагу. Поток прерывался лишь в те моменты, когда перо
обмакивалось в чернила. По даже и это движение Астинус давно уже совершал
с тем же автоматизмом, с каким рука его ставила в нужных местах точки и
запятые.
Дверь кабинета скрипнула, приотворяясь. Астинус не поднял глаз от
работы, хотя в те часы, когда он занимался, к нему редко кто-либо входил.
Подобные случаи можно было бы пересчитать по пальцам. Например, в день
Катаклизма. Да, в тот день меня и вправду побеспокоили, подумал он, с
отвращением припоминая разлитые чернила и испорченную страницу...
Дверь отворилась, и на письменный стол упала какая-то тень. Тот, кому
она принадлежали, набрал полную грудь воздуха, но заговорить не посмел.
Тень заколебалась - чудовищность происходившего вселяла дрожь в ее
обладателя...
Это Бертрем, подумал Астинус. И по привычке определил эту мысль на
одну из бесчисленных полочек, которыми столь богата была его обширная
память: "Сегодня, на двадцать девятой минуте часа Поздней Стражи, в мой
кабинет вошел Бертрем..."
Перо продолжало свой безостановочный бег. Достигнув конца страницы,
Астинус тотчас поднял ее и положил поверх стопки точно таких же
пергаментных листов, аккуратно сложенных близ края стола. Попозже вечером,
когда он кончит работу и покинет свой кабинет, монахи-эстеты войдут сюда с
почтительностью священников, входящих во храм. Они возьмут исписанные им
листы и унесут их в библиотеку. И там эти страницы, исписанные крупным,
разборчивым, почерком, будут разложены
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.