Наслаждайтесь чтением!
Дети капитана Гранта.
почувствовал, как заново
поднимается в нем гнев. Если у него будет время!.. Маг пригляделся к
Астинусу внимательнее, и по спине пробежал неожиданный холодок. Он еще не
видел лица столь холодного и бесчувственного, лица, словно бы никогда не
отражавшего страстей и душевных движений, присущих роду людскому. Лица,
которого не касалось время...
Рейстлин задыхался, неотрывно всматриваясь в это лицо и пытаясь с
помощью эстета сесть на кровати.
- Ты как-то странно смотришь на меня, молодой маг, - заметив его
смятение, проговорил Астинус. - Твои зрачки имеют форму песочных часов.
Скажи, что ты ими видишь?
- Я... вижу... человека... который не умирает...
Каждое слово требовало вздоха. Каждый вздох давался болью, трудом и
борьбой.
- Естественно. А что, ты ждал чего-то иного? - мягко упрекнул эстет,
подкладывая умирающему под спину подушки. - Когда родился самый первый из
жителей Кринна, наш Мастер уже был здесь, чтобы внести это событие в свою
книгу. И он пребудет на этой земле, дабы описать смерть последнего из ее
жителей. Так учит нас Гилеан, Бог Книги!
- Это правда?.. - прошептал Рейстлин.
Астинус слегка передернул плечами:
- История моей жизни - ничто по сравнению с историей мира... Говори
же, Рейстлин из Утехи, я слушаю. Чего ты от меня хочешь? Пока я предаюсь
праздной беседе с тобой, в летописи возникают пробелы...
- Я прошу... я умоляю... о милости! - Слова рвались из груди
Рейстлина вместе с кровью. - Мне осталось... жить... несколько часов.
Позволь же мне... провести их... занимаясь в великой библиотеке...
Бертрем тихонько щелкнул языком, потрясенный безрассудной дерзостью
юноши. Со страхом глядя на Астинуса, эстет ждал казнящего отказа,
перенести который молодому магу будет не легче, чем если бы с него содрали
кожу живьем.
Несколько долгих мгновений тишину в келье нарушало лишь натужное
сипение в груди Рейстлина. Выражение лица Астинуса не переменилось ни на
йоту. Наконец он холодно произнес:
- Делай что хочешь.
И, не обращая внимания на ошарашенный взгляд Бертрема, Астинус
повернулся и пошел к двери.
- Погоди!.. - прохрипел Рейстлин. Он протянул вслед хронисту
трясущуюся тощую руку, и тот остановился. - Ты... спросил меня... что я
вижу, глядя на тебя. Вот и я... хочу спросить тебя о том же. Я... видел
твой взгляд, когда ты... наклонился ко мне... Ты вспомнил меня! Ты меня
знаешь!.. Кто я?.. Что ты увидел?..
Лицо Астинуса было холодно, неподвижно и непроницаемо, как мрамор.
- Ты сказал, что видишь человека, который не умирает, - негромко
ответил он магу. Помедлив мгновение, он снова пожал плечами и повернулся
идти: - Ну, а я вижу человека, который
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.