Наслаждайтесь чтением!
Дети капитана Гранта.
ему... Башня здесь некоторым образом на месте. Ваш город прекрасен,
но красота его до того совершенна и холодна, что временами ее просто
перестаешь замечать... - Она обвела взглядом остальные окна, и
несравненный вид в который раз околдовал ее. - Зрелище этого... изъяна...
как бы заново подчеркивает красоту Палантаса. Я, вероятно, неуклюже
выразилась, но ты. Государь, конечно, понимаешь, о чем я?.. - Судя по
озадаченному выражению столица, он не понял. Лорана только вздохнула и
оставила попытки что-либо объяснить; занавешенное окно странно притягивало
и завораживало ее. - Как вышло, что Башню прокляли? - спросила она.
- Это произошло, когда... Погоди! Сюда идет тот, кто расскажет тебе
обо всем гораздо лучше меня, - с явным облегчением проговорил Амозус,
когда дверь в комнату неожиданно растворилась. - Если честно, не очень-то
я люблю пересказывать эту историю...
- Астинус, хранитель палантасской Библиотеки! - торжественно
провозгласил герольд.
К немалому изумлению Лораны, все присутствующие немедленно поднялись
на ноги - даже именитые вельможи и прославленные полководцы. Не слишком ли
большая, подумалось ей, честь для простого библиотекаря?.. Ее изумление
еще более возросло, когда Государь, полководцы и знать низко поклонились
вошедшему. Следуя их примеру, растерянно поклонилась ему и Лорана, - а
ведь ей, принцессе Квалинести, не пристало бы кланяться ни единой живой
душе на Кринне, кроме отца, Беседующего-с-Солнцами. Тем не менее,
выпрямившись и приглядевшись к историку, она вдруг поняла, что ему
попросту невозможно было не поклониться.
Астинус держался так уверенно и просто, что можно было сразу сказать:
этот человек ничуть не смутился бы, даже соберись перед ним скопом не то
что все Криннские короли - сами силы небесные. По виду ему можно было дать
лет пятьдесят... и вместе с тем чувствовалось в нем нечто вневременное,
вечное, изначальное. Лицо его казалось изваянным из палантасского мрамора,
и Лорану сперва отпугнула бесстрастная холодность его черт. Однако потом
она заметила, какой огонь горел в его темных глазах. Огонь тысячи душ!
- Ты несколько задержался, Астинус, - дружески, но с подчеркнутым
уважением сказал ему Государь. От Лораны не укрылось, что и сам он, и его
полководцы, и даже гордые Соламнийские Рыцари оставались стоять, пока не
уселся историк. Охваченная непонятным благоговением, опустилась она в свое
кресло за большим, заваленным картами круглым столом...
- У меня было неотложное дело, - ответил Астинус голосом, шедшим,
казалось, из бездонного колодца.
- Мы наслышаны о странном происшествии, потревожившем покой
Библиотеки, - палантасский Государь даже покраснел от смущения. - Прими,
по
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.