Наслаждайтесь чтением!
Собачий случай
способ вызволить яйца. Мы осматривали пещеру за пещерой, любуясь
драгоценными скорлупами - серебряными, бронзовыми, золотыми. Но потом...
Юноша замолкает. Его лицо, и без того смертельно бледное, еще больше
белеет. Опасаясь, как бы с ним не было обморока, я велю одному из эстетов
подать ему вина. Выпив глоток, он собирается с силами и продолжает
рассказ. Взгляд его устремлен вдаль, и я вижу, что он заново переживает
ужас увиденного в храмовых подземельях. Что же до Сильвары... однако всему
свое время.
- В одной из пещер, - говорит Гилтанас, - мы обнаружили вместо яиц...
одни пустые обломки... обломки разбитых скорлуп... Сильвара так закричала,
что я испугался, как бы нас не обнаружили. Мы не поняли, что за этим
крылось, но даже в страшной жаре вулканических недр нам вдруг сделалось
холодно...
Он вновь замолкает. Я слышу как тихо всхлипывает Сильвара. Гилтанас
оглядывается на нее, и я впервые вижу любовь и сострадание в его взгляде.
- Уведите ее, - говорит он эстетам. - Пускай она отдохнет.
Эстеты бережно выводят девушку в другую комнату. Гилтанас облизывает
пересохшие, потрескавшиеся губы и возобновляет рассказ:
- Того, что было дальше, я не позабуду до смертного часа. А может
быть, и в посмертии. Каждую ночь я вижу это во сне. Стоит мне заснуть, как
я вскрикиваю - и просыпаюсь... Пораженные горем и ужасом, смотрели мы на
разбитые скорлупы, когда издали, из освещенных пламенем коридоров, до нас
донеслись звуки песнопений. "Это слова заклинаний!" - сказала мне
Сильвара. Осторожно начали мы красться в ту сторону... Как ни страшно нам
было, некое чувство властно влекло нас вперед. Все ближе и ближе звучали
магические слова... и вот наконец мы увидели...
Он закрывает глаза; он готов разрыдаться. Лорана берет его за руку:
сколько сопереживания в ее глазах!
- Там, в громадной пещере у самых корней гор, - продолжает Гилтанас,
- нашим взорам предстал алтарь Такхизис. Не буду строить догадок, какова
была его первоначальная форма: черная слизь и потеки зеленой крови
покрывали его сплошными слоями, превращая в подобие жуткого и
отвратительного гриба, выросшего из самой скалы. Вокруг алтаря стояли люди
в длинных одеяниях с капюшонами - темные жрецы Такхизис и маги из числа
Черных Одежд. На наших глазах темный жрец принес отливающее золотом
драконье яйцо и возложил его на свой омерзительный алтарь. Взявшись за
руки, маги Черных Одежд и жрецы начали песнопение. Слова эти способны были
поколебать разум. Мы с Сильварой в отчаянии прижались друг к другу, боясь
сойти с ума в этом средоточии зла, которое мы чувствовали, но понять не
могли... И вот... золотое яйцо на алтаре стало темнеть! Сперва оно
сделалось тошнотно-зеленым, потом
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.