Наслаждайтесь чтением!
Собачий случай
отменно преуспевал в науках. Многие потом
задавались вопросом, на каком именно ударе ножа испарилась отцовская
гордость, когда девятнадцатилетний сын отомстил ему за гибель матери. Но
Ариакасом двигала не только месть. Он давно уже примеривался и к трону
Повелителя Драконов...
Смерть любимого жреца не слишком опечалила Владычицу Тьмы: очень
скоро она обнаружила, что в лице юного Ариакаса приобрела куда больше,
нежели потеряла... Жреческих способностей у него, правда, не оказалось,
зато проявился немалый талант к магии, который со временем принес ему
посвящение в число Черных Одежд и великолепные рекомендации от
чернокнижника, наставлявшего его в магическом искусстве. Другое дело,
магия не была его страстью. Он с честью выдержал страшные испытания в
Башне Высшего Волшебства, но редко пользовался своим могуществом, а черных
одежд, свидетельствовавших о его принадлежности к этому ордену, не носил
вообще никогда.
Делом жизни Ариакаса была война. Это он выработал замечательную
стратегию, позволившую Повелителям Драконов и их армиям завоевать власть
почти над всем Ансалоном. Это он позаботился, чтобы они почти не встретили
сопротивления: именно его осенила мысль о том, что надо действовать быстро
и бить разобщенных людей, эльфов и гномов порознь, пока они не додумались
объединиться. К началу лета этот гениальный план должен был принести ему
корону правителя Ансалона. Повелители, действовавшие на других континентах
Кринна, следили за его успехами с неприкрытой завистью... и со страхом.
Они понимали, что одним континентом Ариакас навряд ли удовлетворится. Зря,
что ли, он уже теперь поглядывал на запад, за Сиррионское море...
И вот в одночасье все это готово было рухнуть!
Дверь в спальню Китиары оказалась заперта. Одно слово Ариакаса,
бесстрастно произнесенное на языке магии - и толстая деревянная дверь
разлетелась на мелкие кусочки. Ариакас шагнул внутрь сквозь вихрь щепок и
синего пламени, охватившего дверь. Рука его лежала на рукояти меча.
Китиара лежала в постели. При виде Ариакаса она приподнялась и села,
придерживая рукой шелковый халат, облегавший гибкое, стройное тело. И даже
несмотря на снедавшую его ярость, Ариакас не мог не залюбоваться этой
женщиной - самым достойным и надежным среди всех его полководцев. Его
прибытие наверняка застало ее врасплох, а поражение в битве, которого она
не смогла избежать, неминуемо означало смертный приговор. И, тем не менее,
она казалась собранной и спокойной. Ни просьб о пощаде, ни тени испуга в
карих глазах!
Это, впрочем, только разъярило Ариакаса еще больше, заново оттенив
всю глубину его разочарования в ней. Он молча сорвал с головы драконий
шлем и с такой силой швырнул его через
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.