Наслаждайтесь чтением!
Собачий случай
ным холодом повеяло на нее от этих
слов.
- Я не предсказываю будущего. Я вижу лишь настоящее - по мере того,
как оно превращается в прошлое. Я вижу все с самого начала времен. Я видел
любовь, которая в своем величии самопожертвования дарила миру надежду. Я
видел любовь, которая пыталась превозмочь гордыню и властолюбие - и не
могла. Ее поражение бросило на мир лишнюю тень, но это лишь тучка,
ненадолго затмившая солнечный лик. Солнце, имя которому Любовь, светит
по-прежнему... Видел я и любовь, затерявшуюся во тьме, любовь, доставшуюся
недостойному, потому что любящий - и равно любящая - так и не смогли
разобраться в своем собственном сердце...
- Ты говоришь загадками! - рассердилась Лорана.
- В самом деле? - спросил Астинус. И поклонился: - Прощай,
Лоранталаса. Прощай и прими совет: думай только о долге...
Историк вышел.
Какое-то время Лорана смотрела ему вслед. "Любовь, затерявшаяся во
тьме..." - неотвязно звучало у нее в ушах. Была ли это вправду загадка -
или она знала ответ и попросту не решалась признаться себе самой, на что и
намекнул ей Астинус?.. "Я оставила Таниса в Устричном - заправлять делами
в мое отсутствие", - сказала ей Китиара. Китиара. Повелительница Драконов.
Китиара. Его человеческая возлюбленная...
И внезапно сердечная боль - боль, занозой сидевшая там со времени
разговора с Китиарой, - исчезла, оставив после себя лишь холод и пустоту,
черный провал вроде того, что оставили в ночном небе исчезнувшие
созвездия. Любовь, затерянная во тьме. Таниса больше нет. Вот, значит, что
хотел сказать ей Астинус. Думай только о долге. Что ж, она будет думать о
долге. Больше у нее в жизни ничего не осталось.
Приняв решение, она повернулась лицом к палантасскому правителю и его
полководцам и гордо откинула голову - волна золотых волос отразила пламя
свечей.
- Я принимаю командование армиями, - сказала она, и в голосе ее эхом
отдалась ледяная пустота, зиявшая в сердце.
- Вот это, я понимаю, работа! - Флинт с удовлетворением притопнул
ногой по каменным плитам Старой Стены. - Сразу видать, что эту стену
строил не абы кто, а гномы. Смотри, как тщательно вытесаны и подогнаны
камни! И попробуй отыщи хоть пару одинаковых!..
- Вот и я говорю: отпад да и только, - зевнул Тассельхоф. Его
одолевала смертная скука. - А что, гномы и Башню построили? Которую мы с
тобой...
- Не моги напоминать мне! - огрызнулся Флинт. - И потом, сколько раз
твердить тебе, пустоголовому: ну не строили, не строили гномы Башен
Высшего Волшебства! Их возвели сами маги, заставившие кости земли прорасти
вверх монолитными скалами...
- Вот это да! - С Тассельхофа тотчас же слетел всякий сон. - И почему
только меня
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.