Наслаждайтесь чтением!
Извозчик. Святочный рассказ
й, то хотя бы
объяснить, что случилось. Планировалось, что тебя воспитают как своего
собственного ребенка специально выбранные родители. Но еще когда ты весила
меньше пяти килограммов, меня посадили в тюрьму. Хотя я и смог со временем
сбежать, я не мог вернуться на Землю, пока не произошло Второе
Атлантическое Восстание. Все происшедшее оставило в тебе свой след, я
знаю. Я надеюсь, что однажды ты избавишься от страха и недоверия к
"обычным" людям; ты от этого ничего не приобретаешь, но многое теряешь. В
один прекрасный день ты поймешь душой то, что знаешь разумом, что они так
же привязаны к Колесу, как и ты.
Что мне еще сказать в последнем письме? Из-за этого неудачного
совпадения, когда меня осудили в самое неподходящее время, ты выросла
слишком ранимой, слишком сентиментальной. Моя дорогая, ты должна полностью
излечить себя от всего страха, чувства вины и стыда. Я думаю, ты
искоренила жалость к себе...
(Черта с два!)
...но если нет, ты должна постараться. Я думаю, ты невосприимчива к
соблазнам религии. Если нет, то я не могу тебе помочь, так же, как я не
могу помешать тебе стать наркоманкой. Религия иногда является источником
счастья, и я не стал бы никого лишать счастья. Но это утешение,
приличествующее только слабым - а ты сильная. Главная проблема религии -
любой религии - состоит в том, что религиозный человек, приняв на веру
определенные утверждения, не может затем судить об их истинности,
основываясь на фактах. Можно греться у теплого огня веры или избрать жизнь
в суровой неопределенности рассудка - но иметь и то, и другое невозможно.
Мне осталось сказать тебе только одно - чему я рад, чем я горжусь. Я
один из твоих "предков" - незначительный, но все-таки часть моего генотипа
живет в тебе. Ты не только моя приемная дочь, но отчасти и моя настоящая
дочь. И я этим очень горжусь.
Поэтому позволь мне в конце написать слово, которое я не мог
произнести, пока был жив.
С любовью,
Хартли М. Болдуин."
Я положила письмо назад в конверт, свернулась калачиком и позволила
себе поддаться худшему из недостатков, жалости к себе, делая это
основательно и с достаточным количеством слез. Я не вижу ничего плохого с
слезах; они хорошо смазывают душу.
Выведя их из своей системы, я поднялась, пошла умылась и решила, что
закончила горевать по боссу. Я была рада и польщена, что он удочерил меня,
и мне было приятно сознавать, что при моем создании была использована
часть его - но все равно он был босс. Я подумала, что он разрешил бы мне
один очистительный приступ горя, но если бы я это продолжала, он был бы
мной недоволен.
Мои измота
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.