Наслаждайтесь чтением!
Ответ корреспондентам
пойдем, покажу тебя дежурным медикам.
– Да не надо ничего, пройдет, – отмахнулась я. – А ты откуда так подкован в медицине?
– Война, – пожал он плечами. – В армии научился, условия были соответствующие.
– А а.
– А к медикам все равно сходим. Пусть глянут опытным глазом, я то дилетант.
– А кто сегодня дежурит?
– Щас глянем. – Он подошел к столу и посмотрел в график, лежащий под стеклом. – Задов и Стеценко.
– Не пойду.
– А что такое? Кто из них тебя не устраивает?
– Синцов, не прикидывайся, что ты один из всего главка, прокуратуры, а также медицинской общественности не знаешь, что мы со Стеценко уже почти полгода не живем вместе.
Синцов отвернулся.
– Да ладно. Я слышал что то такое, но мне не верилось. Вы же были такой хорошей парой…
– Интересно, вы все сговорились, что ли? Вы над нами свечку не держали, и какой парой мы были, никто достоверно не знает. А может, мы каждую ночь друг друга душили?
– Тем более, это очень возбуждает, говорю тебе как специалист по половым преступлениям. Но я далек от того, чтобы лезть тебе в душу. Не хочешь, терпи. Сводки на столе. Только раз уж ты прямо с утра сюда притащилась, попей со мной чая. Я хорошо завариваю.
Я села за стол перед кипой сводок о происшествиях и преступлениях, случившихся на территории Санкт Петербурга в августе этого года, и спросила Синцова:
– Андрей, а ты что, ночуешь в кабинете?
– Ну раз уж я к вам, сударыня, в душу не лез, будьте и вы взаимно вежливы. Ты еще спроси, один я ночую в кабинете или с кем нибудь.
– Ты так окрысился, как будто ночуешь с мужчиной. Да ночуй ты, где хочешь, это твое дело. – Я неожиданно обиделась, хотя даже себе не смогла бы объяснить, на что.
– Кушать подано, – объявил Синцов минуту спустя. И я подсела к маленькому журнальному столику на трех собственных ногах и одном протезе из ножки табуретки. На столе лежала крахмальная салфетка, стояли две чайные чашки, лежали бутерброды с сыром.
– Вижу, ты любитель сыра?
– Нет, просто фантазии не хватает.
– А кто тебе салфетку крахмалит?
– Опять, сударыня, проявляете чудеса бестактности.
Тут я разозлилась не на шутку:
– Послушай, Синцов, при других обстоятельствах я бы подумала, что ты пытаешься заставить меня приревновать.
– А при каких других обстоятельствах? – Синцов даже отложил надкушенный бутерброд и уставился на меня.
– Если бы это был не ты, а другой человек, которого я не так хорошо знаю.
– А что ты знаешь то про меня? – обиделся уже он.
Меня эта перепалка странным образом взволновала, и я постаралась перевести разговор на другую тему. Ну а какая тема была мне еще доступна в разговорах с этим загадочным мужчиной? Конечно, пять убийств женщин в парадных.
– Послушай, не сбивай меня с толку, – сказала я Синцову. – Мне тяжело работать с че
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.