Наслаждайтесь чтением!
Ответ корреспондентам
ловеком, который непонятно как ко мне относится.
– Успокойся, очень нежно я к тебе отношусь. Ешь ананасы, рябчиков жуй – и за работу.
– Успокоил, – вздохнула я. – Андрей, нам надо составить два параллельных плана: один по поиску маньяка, другой – по отработке личных мотивов убийств. Почти по каждому из этих убийств личный мотив существует. Разве что за исключением Базиковой.
– Ну почему? У Базиковой был длительный гражданско правовой конфликт с неким генералом, который пытался отсудить у нее квартиру в историческом центре. И убили Базикову за десять дней до очередного заседания суда, которое могло окончиться в ее пользу.
– Блин. Получается, что у каждого человека в окружении есть кто то, кто мечтает о его смерти.
– Про каждого не знаю, а вот у нас с тобой точно есть. Так что смотри, что получается: на первый взгляд, во всех этих убийствах видимых мотивов нет. А если покопаться в личной жизни каждого, то наверняка найдешь если не возможного убийцу, то человека, который выигрывает что то от смерти потерпевшей.
– Хорошо, а Рита Антоничева? – спросила я и тут же сама ответила: – Хотя, если предположить, что Рита каким то образом вышла на папу – сотрудника администрации президента – и чего то от него хотела несбыточного, ее смерть от руки неизвестных грабителей наркоманов очень даже своевременна и полезна.
– Вот вот. А тут и папа как бы нечаянно в городе случился и имел возможность лично проконтролировать выполнение заказа.
– Что ж за папа монстр такой, который заказывает родную дочку?
– Не забывай, Маша, что он с этой дочкой не то что вместе не жил, а и не виделся даже лет десять. И потом, мужчины очень быстро, в большинстве своем, отвыкают от детей, с которыми вместе не живут. Так что если он заказчик, то для него Рита просто обычный, не очень близкий человек.
– Ужасы ты какие то говоришь, Синцов.
– А то ты этих ужасов не знаешь, Швецова.
– Ладно, спасибо за чай. – Я поднялась и, не сдержавшись, охнула. В больной коленке что то хрустнуло и отчаянно заныло. Синцов внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.
– Ну скажи, скажи, – ободрила я его. – У тебя же все на лице написано.
– Да я скажу, но не то, что ты думаешь. Если не хочешь к дежурным медикам, сходи к травматологу или хирургу в свою поликлинику. Правда, ты не шути с такими вещами. А то придется до конца дней в шароварах ходить.
Я ничего не ответила. Села за стол и стала просматривать сводки. Вообще чтение сводок – это развеселое занятие. Дежурные к концу дня так устают, что начинают бредить за телетайпом, и сами этого не замечают. Сколько раз я встречала в сводках фразы вроде «Два лица кавказского цвета» (то ли цвет лица подразумевается, то ли национальность), или «похищен предмет, похожий на телевизор», уж не знаю, что там имелось в виду; один раз выловила ориентировку на ушедшую из дома женщину с таким описанием: «Рост 142 см, на правой
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.