Наслаждайтесь чтением!
Отшельник
только отдышаться, - признался Уолтон.
- Выпейте воды.
Уолтон, поблагодарив, принял из рук говорившего с ним мужчины стакан,
залпом осушил его, затем поднял глаза на собеседника:
- Ладвиг! Как это, черт побери!..
- Двойник, - пояснил делегат ООН. - Подойдите вот сюда и сравните.
Ладвиг подвел его к лежавшему на ковре псевдо-Ладвигу. Сходство было
прямо-таки невообразимым. Несколько сотрудников Бюро перевернули труп с
одного бока на другой, однако челюсти мертвеца не разжимались, а лицо так
и осталось застывшей в предсмертной агонии маской.
- Парень принял яд, - сообщил Ладвиг. - Думаю, он и не надеялся
выбраться отсюда живым. Но задуманное осуществил полностью. Боже, как
жаль, что хотя бы раз за всю свою жизнь я не пришел вовремя!
Уолтон, все еще не приходя в себя от неожиданного потрясения, перевел
взгляд с мертвого Ладвига, лежавшего на полу, на живого, стоявшего прямо
перед ним. Кое-как до него стало доходить, что произошло сейчас. Убийца,
удивительно похожий на Ладвига, прибыл в Бюро ровно в час и был допущен в
кабинет директора. Убив старика, он так и остался в кабинете, то ли
надеясь покинуть его чуть позже, то ли просто дожидаясь, когда подействует
принятый яд.
- Раньше или позже, но это обязательно должно было случиться, -
грустно заметил Ладвиг. - Охота на сенатора ведется уже много лет. А
теперь, когда прошел законопроект о создании Бюро...
Уолтон непроизвольно глянул на письменный стол директора: он был, как
всегда, в полном порядке и сверкал глянцем полировки, словно тщательно
протертое зеркало. Директор Фиц-Моэм покоился в своем кресле, всем
туловищем навалясь на стол и раскинув по блестящей поверхности стола руки
с полусогнутыми пальцами. Внушительная копна седых волос была насквозь
пропитана кровью. Он скончался от сильнейшего удара, размозжившего ему
череп, - трудно придумать более простой и более жестокий способ убить
человека.
Только теперь наконец вырвались наружу эмоции. Уолтону хотелось
ломать мебель, рвать на себе одежду, навзрыд плакать - лишь бы каким
угодно образом дать себе разрядку. Но вокруг было слишком много
посторонних. Кабинет, в который в течение шести недель могли попасть
только самые посвященные, вдруг, как по мановению волшебной палочки,
заполнился весьма разношерстным людом: функционерами ВЫНАСа, канцелярскими
работниками, полицейскими, возможно, даже телерепортерами.
Ум Уолтона прояснился, и он наконец вспомнил, какой пост занимает в
иерархии Бюро.
- Вон все отсюда! Немедленно вон! Все, все! - громко закричал Уолтон.
Затем, увидев в толпе лицо Селлорса, шефа службы безопасности Главного
здания Бюро, добавил более спокойно: - За исключени
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.